Автор
В этой исторической драме Кейси упрекает свою мать за равнодушие к ее будущему. Она восстает против отцовской сдержанности, желая стать настоящим лидером. Но в их мире возраст и пол играют ключевую роль, несмотря на то что Тайлер — единственный его взрослый сын.
Однако она вовсе не хотела стрелять в Демьена, а потому послушалась и села на место. Но выражение лица осталось непроницаемым, и она не сводила глаз со своего спутника.
Еще одну мучительно долгую минуту они молча сверлили друг друга глазами, потом Демьен проговорил:
— Птица изжарилась.
— Ну так и займитесь ею! В какой это книге записано, что кухарить должна одна я?
— Наверное, в той самой, где сказано, что я этим искусством не владею.
Кейси успокоилась: если он в состоянии шутить, значит, сражение между ними кончено, хотя бы на время.
Чтобы убедиться в этом, Кейси сказала:
— Я собираюсь лечь спать сразу после ужина. И вам советую то же самое. Если мы хотим завтра до ночи добраться до следующего города, нам надо выехать пораньше и двигаться поживей. Выдержите крупную рысь?
— Я сделаю все что нужно.
Слова были вполне дружелюбными, но голос звучал по-детски обиженно. Кейси не хотела продолжать разговор, чтобы не спугнуть удачу. Сон поможет Демьену утром трезво оценить создавшееся положение. Правда, она сомневалась, что забудет Интерес, проявленный им.
Глава 17
Но и Демьен в эту ночь не помышлял о сне. Сначала набрал сухих веток — подбросить в костер, потом сел у огня и стал дожидаться рассвета. Сидел и смотрел на Кейси. Нельзя сказать, чтобы это было ему неприятно. Во сне лицо у нее стало нежным, совсем не таким, как у Кейси бодрствующей, и эта нежность подчеркивала ее пол."
"Раньше он не видел ее спящей — наверное, оно и к лучшему.
Он все еще не мог переварить происшедшее. Ведь мог бы, мог сам сообразить… Он просто недооценил ее умение и таланты. Считал, что ни одно существо женского пола не способно на такое, — и просчитался. Кейси развеяла в дым это его представление.
Женщина… нет, всего лишь девочка. Он пытался как-то осознать это, но у него не получалось. Может, потому, что во сне она выглядела взрослой женщиной, вполне созревшей для любви.
Он не замечал раньше, как безупречно гладка ее кожа, какая полная нижняя губка, которую так и хотелось поцеловать. Он видел ее чисто вымытые волосы, знал, какой мягкой волной они могут падать на плечи, и вспомнил всклокоченную гриву Малыша в первые дни их знакомства.
