Хорошо, она ещё до аэропорта добраться не успела, а то и здесь бы скандал закатила, опозорив меня перед оставшейся частью города.
— Как ты её убедил? — всё же притормозила и обернулась к португальцу.
А то буду потом терзаться этим вопросом до скончания века.
— Не я. Тюремная камера. Ты сама там недавно, кстати, была. Думаю, не забыла, какая именно. Это место, как оказалось, вообще очень убедительное. Для всех.
— Тюремная камера? — переспросила ошарашенно.
Так вот почему этой девицы не наблюдается на горизонте!
— Амелия совершила нападение.
Перед полицейским участком. На гражданку другого государства, — хмыкнул беззаботно Габриэль. — В присутствии десятков свидетелей. Разумеется, она должна была понести наказание.
Ах вот оно как…
Нашёл лазейку.
Разве что…
— На меня что ли совершила нападение? — уточнила и без того известное. — Но я же на неё не заявляла.
Мужчина неопределённо повёл плечом.
— Но она-то об этом не знает, — протянул философским тоном.
С губ сорвался невольный смешок.
— То есть, ты её нагло шантажировал?
— Нет.
Разве я похож на шантажиста? Тем более наглого? — раздосадованно отозвался Перез. — Я всего лишь предложил ей мировое соглашение, от которого она была не в силах отказаться, — отмазался, переиначив мои слова, хотя суть оставалась той же. — И даю тебе своё слово, больше она тебя никогда не потревожит. Ей запретили приближаться к тебе, — заверил.
— То есть, говоришь, обо всём позаботился, — хмыкнула в ответ.
Где-то глубоко внутри моей бедовой головы вновь воспарила надежда.
Та самая, которую я запихивала глубоко-глубоко.
Пришлось её туда запихивать заново и с особым усердием.
А то думать мешает!
— Я ничего не говорю. Лишь отвечаю на твои вопросы, красавица, — улыбнулся Габриэль.
И опять это его “ничего”.
Бесячее!
Еле стерпела, чтоб банально не зарычать на фоне вмиг переполняющего меня бешенства. Даже кулаки сжала.
Помогло.
Возобновила свой маршрут. Тот, который поближе к зоне международных вылетов и заодно подальше от Переза.
Надо срочно успокоиться.
Разобраться в себе и своих нелепых реакциях на этого мужчину. Да, время наедине с собой пойдёт мне на пользу. Дома. Мне никакой самец, тем более бессовестный и с тиранскими замашками, сейчас вообще не нужен. Лучше начну всё с чистого листа. Самостоятельно. И никто мне будет не указ. Никто не обидит. Наверняка. Не солжёт. Не предаст. А Габриэль… Разве я могу остаться? Ни в коем случае. Я этого португальца вообще плохо знаю. Не раз обманывал меня.