Автор
Женщина вынуждена провести длительный период одна, после того как её гражданский муж уехал на работу. Встреча с автострадальным обозначением становится последним вздохом надежды для связаться с любимым, но ответы приходят из самых неожиданных уголков жизни.
Не только реальность стёрлась. Себя я тоже вряд ли помнила. Только его. Одного-единственного, к кому тянулась всем телом, душой и сердцем. Знала прекрасно, потом пожалею. Потом. Не сейчас.
Хотя бы ещё минутку…
По истечению которой всё же нашла в себе силы отодвинуться от мужчины, уперевшись ладонями в мускулистую грудь.
— Ты должен мне желание, — сорвалось с губ моё, полное отчаяния.
Должна была что-то сказать. Сделать. Как-то отвлечь.
Иначе не уверена, что с превеликим трудом отвоёванная (в первую очередь у самой себя!) пауза затянется на достаточно длительное время — то, за которое мои мозги хоть немного проясняться, избавившись от ядовитого дурмана в голове, что всё нашёптывал и подталкивал обратно к краю пропасти, где бурлили сплошные адовы соблазны.
— Желание? — хрипло отозвался Габриэль, тяжело дыша, так и не отпуская. — Что, прямо сейчас? — добавил с нотками досады.
В глазах — шторм. Неукротимый. Безжалостный. Сотрёт, сломает, не заметит — лютая погибель. И мне по всем законам логики обязательно должно быть страшно.
Хотя и в этом случае, не уверена, что найду спасение…
Нет его для меня больше.
Мои мозги — абсолютная каша. Ни единого намёка на адекватность. И нисколечки не страшно. Совершенно противоположные эмоции кипят во мне куда ярче, острее. Как магнитом притягивают. А мужская эрекция настолько твёрдо упирается в мой живот, что весь мир, так или иначе в конечном итоге сосредотачивается именно на этом обстоятельстве, как бы я ни старалась начать думать и помнить о чём-нибудь другом.
Не знаю, что это за наваждение такое…
Воображение подло играет со мной. Я слишком заметно дрожу. Всего от одной вспышки собственной фантазии. Той, что неотвратимо нападает, заставляя представлять, как твёрдость, что я ощущаю животом, окажется во мне самой — глубоко, может быть капельку грубо и бесцеремонно, а я сожму его собой крепче, до головокружения и чёрных точек перед глазами.
— Да. Сейчас! — вопреки всему, что съедает и ломает изнутри.
На более развёрнутый ответ меня не хватило. Порочные объятия заразили настолько болезненным жаром, что он моментально разжёг тот самый грешный пожар, который спалит к чертям всё вокруг, но не утихнет, пока не сгорю и сгину в нём. Во рту пересохло, я не в силах отвести взгляд, не собираюсь даже попробовать, ведь знаю, что это бесполезно.
