Автор
В этой истории, Алексиана ненавидит свою обычную жизнь с друзьями и алкогolem, пока не знакомится с Джессикой. Сначала кажется шокирующей встречей, но отношения развиваются, заставляя пересмотреть всё вокруг. Портреты героев полны интриг и непонимания, создавая атмосферу загадочности и жестокости....
— Да она же его соотечественница! — восклицает Шон таким тоном, будто ему только что пришла в голову гениальная мысль.
Я взрываюсь неконтролируемым истеричным смехом.
«Соотечественница»."
"Вот кто она мне теперь. Не соседка. Не одноклассница. Не дочь друга семьи.
Не любовь всей моей жизни.
А «соотечественница».
Я ничего не отвечаю. Хватаю со стола свой телефон, на тумбе в прихожей беру кошелек с ключами и выбегаю из квартиры, громко хлопнув дверью. Но вывалившись из подъезда, я резко замираю.
Потому что ровно напротив меня стоит газетный киоск, и Она смотрит на меня с обложек сразу пяти журналов.
Я отворачиваюсь и быстро иду по тротуару. Больше всего на свете я мечтаю прийти туда, где не увижу Ее, но это невозможно. Она везде.
В рекламе духов — Она. В рекламе трусов — Она.
На обложках всех журналов, на страницах всех газет, на билбордах всех улиц…
Она.
Я срываюсь на бег. Передвигаю ногами так быстро, как могу. Бегу от нее, но знаю, что мне не убежать. Она будет смотреть на меня отовсюду, ее голос будет доноситься до меня из всех динамиков.
Куда бы я ни скрылся, Она настигнет меня везде.
Три года назад я мечтал улететь за океан и больше никогда ее не видеть и ничего о ней не знать. Но Она настигла меня и тут.
Она мое наваждение. Она моя паранойя.
Я бегу от Нее, не разбирая пути, пока из легких напрочь не выбивает воздух.
И вижу Ее…
На огромном экране размером с пятиэтажное здание она дефилирует в белом купальнике. Машет в разные стороны длинными светлыми волосами, смеется и крутится, демонстрируя идеальную фигуру.
Я смотрю на Нее словно загипнотизированный. Вокруг снуют толпы людей, едут потоки машин, но я ничего этого не замечаю. Я просто стою посреди тротуара и смотрю на Нее.
Наташа…
Вспоминаю, как держал ее в своих руках, гладил по лицу, вдыхал запах волос. Целовал ее мягкие губы, фарфоровую кожу, прижимал к себе и слышал шепот:
— Леша, я люблю тебя.
Она могла бы быть только моей. Она хотела быть только моей.
