Автор
В этой истории, Алексиана ненавидит свою обычную жизнь с друзьями и алкогolem, пока не знакомится с Джессикой. Сначала кажется шокирующей встречей, но отношения развиваются, заставляя пересмотреть всё вокруг. Портреты героев полны интриг и непонимания, создавая атмосферу загадочности и жестокости.
Я закрываю за нами дверь и стремительно направляюсь к своему креслу, пока Катя неуверенно переминается с ноги на ногу.
— Леш, — начинает, заикаясь. Сейчас она совсем не похожа на роковую обольстительницу. Скорее, на ощипанную курицу. — У меня контракт прерывается из-за того, что шеф уходит. Что мне делать?
— Уходить вслед за ним.
— Что!? Но… Как это?
— Вот так. Трудовые контракты личных помощников и секретарей привязаны к контрактам их непосредственных руководителей. Закончился контракт Селезнева — закончился и твой.
— Леша, но неужели в компании не найдется для меня никакого места…
— Какого, Кать? — повышаю голос. — Давай начистоту. Образование у тебя очень посредственное, английский ты не знаешь. Максимум, на что ты способна, — это перекладывать бумажки из папки в папку и делать кофе. Компания в твоих услугах больше не нуждается.
— Но… Я думала… Мы…
— Нет никаких «мы», — резко ее обрываю. — Я к тебе первый в трусы не лез. Я вообще не понимаю, на что ты надеялась, когда раздвигала передо мной ноги. На повышение зарплаты? На повышение в должности? Ты очень наивная, Катя, для своих 27 лет.
Она вспыхивает, как спичка. Из испуганного и заикающегося барашка моментально превращается в стерву.
— Ах вот как ты заговорил, — вздергивает подбородок. — Не лез ко мне в трусы? А ты попробуй доказать это. Я подам на тебя в суд! Я обвиню тебя в харассменте! В сексуальных домогательствах на рабочем месте! Я скажу, что ты меня изнасиловал!!! — на последней фразе она визжит, как свинья на забое.
Господи Иисусе.
Этот день нужно просто пережить.
— Давай, — абсолютно спокойно отвечаю. — Вперед и с песней. Встретимся в суде.
Ожидавшая, что сможет запугать меня шантажом Катя, покрывается пунцовыми пятнами.
— Чего стоишь? — тороплю ее. — Давай, беги в полицию, в суд. Можешь еще удариться лицом о что-нибудь и сказать, что это я тебя избил.
— Но… — шепчет, — у меня ребенок…
Ну конечно, сейчас начнется. Ребенок, больная мама, три кредита…
— Пошла вон, — устало произношу.
Катя очень медленно разворачивается, как будто одеревенела, и плетется к выходу. Как только за ней закрывается дверь, я падаю лбом на стол.
Это день нужно просто пережить…
Мама обязательно остынет, а Катя уберется из компании и из моей жизни.
Но ее последние слова о ребенке неприятно саднят. Наврала, чтобы меня разжалобить? Наверняка.
Но на всякий случай я все-таки звоню в отдел кадров.
— Слушаю, Алексей Максимович, — тут же берет трубку руководитель hr-департамента.
