Автор
В книге "Мне все равно" читатель окунется в мир обычной школы, где каждый ученик прячет свои тайны и претензии. Игнор — единственная слушащая шепоток, но ее воспринимают как особенного глухого щеку. Сюжет держится на сильной атмосфере зависти, жестокости и маленьких подлостей среди одноклассников....
С ней никто не общается – ей просто по Фаренгейту. Троллить пытались пару раз – полный игнор.
Я попросил сбавить обороты, сделать так, чтобы девочку не трогали.
Решил, что я сам её трону. И тронул.
Я ведь просто рили хотел её на эмоции вывести.
Ждал этих эмоций. Чтобы сагрилась, начала реветь, орать, возмущаться, истерить. Мне очень хотелось именно этого. Понимаю, что это зашквар, но…
Вот такой я придурок, да. Не спорю. Избалованный мажор.
Мне просто было по приколу сорвать с неё эту ледяную маску.
Хрен я угадал.
Её глаза, когда она смотрела на меня после того, что устроил я и мои товарищи.
Моё представление, когда я её в туалет затащил, и потом, в первый день было цветочками по сравнению с этим.
Заставить её встать на колени, просить прощения, унижать.
Чёрт…
А она смотрела на пустое место. И этим пустым местом был я.
Она и теперь смотрит так же.
- Что тебе нужно от меня?
- Мне нужна ты.
Пауза. Мышка опять прожигает меня ледяным взглядом. Или правильно сказать – замораживает.
- Просто оставь меня в покое.
- А если нет?
- Убейся об стену.
Ненависть. Рили. Ну, хоть что-то, да?
Кишки выворачивает, потому что хочется совсем другого.
Она уходит. Я догоняю.
- Подожди, мышь.
Молчит. Топает вперед, но я вижу, что её лицо снова белое как мел.
Значит, всё-таки что-то чувствует?
- Лера? – пытаюсь взять её за руку, она резко вырывается, бежит и неожиданно вылетает прямо на дорогу. А я вижу несущуюся по ней черную «беху».
Твою ж…
* * *- Дядя Дима, вы только не рассказывайте никому, ладно?
- Ты, Роман Игоревич за кого меня держишь? – отец моего лучшего друга ухмыляется, - Не ожидал…
- Извините… я просто…
- Испугался? Девчонку точно не надо к доктору?
- Я сам.
- Лады. И вы это… детки… на проезжей части больше не играйте. А то… привыкли, что в ваших игрушках у вас девять жизней. А она одна… Одна родимая.
- Я знаю, дядь Дим… - голос сразу хрипит, потому что реально знаю.
- Я знаю, что ты знаешь. Мать как?
- Нормально.
- Ну, хорошо.
- Передам.
Разговариваю спокойно, даже улыбаюсь, а сердце колотится так, словно я десять чашек эспрессо залпом, или бегом на скорости на гору, или стометровку… В общем, к моторчику «усилок» подключили и фигачит, как драм-машина…
Еще потому, что ко мне прижато очень хрупкое тело. Которое тоже колотит крупная дрожь. Колбасит не по-детски.
Дмитрий Юрьевич уезжает. А мы всё стоим.
