— Ну да, и это тоже, — ухмыляется, продолжая нагло изучать мою грудь. Забирает из рук бутылку, отпивает немного. — И ты съела мою последнюю конфету.
— Еще не съела, могу поделиться, — открываю рот, показывая ему леденец. Дан подается вперед, наклоняется ко мне.
— Ну поделись, — говорит он, прикасаясь к моим губам, обжигая своим дыханием. Губами вкладываю ему в губы конфету."
"— Спасибо, Дюймовочка, — наигранно благодарит он, не отстраняясь от меня, продолжая дышать мне в губы. Слышу хрустящий звук. Дан съедает конфету, обхватывает мой затылок, сильной рукой тянет на себя, слегка касаясь моих губ.
Смотрит в глаза. Его серые глаза приобретают оттенок стали. Облизываю губы, слегка задевая его. Мы оба понимаем, что сейчас будет. Закрываю глаза, его рот обрушивается на меня жадно, неистово целуя. Хватаю его за свитер, еще ближе тяну на себя. Дан рычит мне в губы, отстраняется, откидывается на сидение, нажимает на кнопку, отодвигается назад.
— Иди сюда, — берет меня за руки, тянет на себя, вынуждая сесть на него.
Проводит руками по моему телу вниз, путается в пышной юбке моего свадебного платья, задирает его, одновременно продолжая поглощать мои губы. Целует жадно, как будто я — последний глоток воздуха, терзая мои губы, не дает отстраниться, не позволяет вдохнуть. Заставляет дышать им. Обхватываю руками его шею, впиваюсь в нее ногтями, царапаю его кожу. В машине тесно, но нам обоим уже плевать на это. Дан, наконец-то, справляется с моей юбкой, хватает за бедра, впиваясь в них пальцами, теснее тянет на себя, чтобы я почувствовала его твердый член.
Начинаю медленно двигаться, трусь о грубую ткань джинс. Во мне зарождается пламя. Пламя, которое в состоянии погасить только он. Испытываю бешеное желание. Хочу его немедленно, не могу ждать ни секунды. Ураган эмоций напрочь сносит крышу нам обоим, унося за пределы этой машины. Сейчас для меня ничего не имеет значения, только он. Последние капли моего рассудка кричали мне остановиться, спрашивали меня, что я делаю? Говорили мне, что для Дана это просто очередной трах на одну ночь, что дальше ничего не будет.
Но рука Дана, которая резко натягивает мои трусики, дергает и разрывает шелковую ткань, заставляет мой рассудок замолчать, заменяя его другими дикими эмоциями. Дан откидывает остатки моих трусиков в сторону, хватает за задницу, сжимает сильно, до боли, заставляя меня протяжно вскрикнуть ему в губы. Прикусываю его нижнюю губу почти до крови, мщу за его сильный захват бедер.
