Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
Быстро отворачиваюсь от него, спешу покинуть кабинет, чтобы больше не лицезреть своего бездушного босса.
— Ксения Владимировна, задержитесь на минуточку, — я останавливаюсь. Сейчас он начнет отчитывать меня за опоздание? Или за то, что я не купила этот чертов чай? Да какая, в принципе, разница? Я все равно уволюсь. Медленно разворачиваюсь. Дан все так же смотрит в окно.
— Подойдите, — сглатываю, медленно подхожу к нему. Дан разворачивается в кресле лицом ко мне, а я боюсь смотреть в его пустые, холодные глаза. Отворачиваюсь, смотрю в окно. Дан хватает меня за руку, резко тянет на себя. Настолько неожиданно, что я падаю ему на колени. Сердце ускоряет ритм и замирает, когда я поднимаю голову и смотрю в его лицо. И Боже, его глаза такие же теплые как вчера. В них есть эмоции, много эмоций, блеск, теплота, немного похоти, и чертовщинки. Он притягивает меня к себе плотнее. Устраиваюсь поудобнее у него на коленях, располагаюсь лицом к нему, спиной опираюсь об его рабочий стол. Дан обхватывает мою талию, чуть сжимает. Хитро ухмыляется. Ох, похоже, я погорячилась с увольнением. Я остаюсь!
— Вы опоздали, Ксения Владимировна. Проспали? Или… — вопросительно приподнимает бровь.
— Или, — отвечаю я, так же хитро улыбаясь. Моя узкая юбка мешает мне полностью прижаться к нему. Дан чуть приподнимает меня за бедра, собирает мою юбку вверх, тянет меня на себя. Надавливает на плечи, вынуждая облокотиться на стол, прогнуться еще больше, шире раздвигает ноги. Довольный собой, он поглаживает мои бедра, переходя на внутреннюю сторону.
— Итак, Ксения Владимировна. Почему же Вы опоздали?
— Потому что Вы, Данил Александрович, покинули меня утром. А могли бы и разбудить. И на работу я прибыла без пяти девять. Я стояла двадцать минут на стоянке, обдумывала, стоит ли мне вообще продолжать работать у Вас, — мило улыбаюсь, кладу руки на его сильную грудь, слегка поглаживаю, как бы разглаживая воображаемые складки на его черной рубашке.
— Даже так!? — цокает он, нежно поглаживает внутреннюю сторону моего бедра, выводя пальцами узоры. — Ну, во-первых, я не хотел Вас будить, Вы так сладко спали. Во-вторых, мне нужно было заехать домой, переодеться и захватить кое-какие бумаги, — проводит пальцами по кромке моих кружевных трусиков. — И почему ты обдумывала вариант увольнения на этот раз? — ухмыляется он, продолжая разглядывать мои трусики.
— Это уже неважно. Потому что пять минут назад я передумала, — отвечаю я, слегка прогибаясь на стол от его непрекращающихся ласк.
