Сверкающая молния и громовой раскат разрывают ночное небо, заливая улицы ярким светом. Ливень хлынет с несущимся ветером, превращая дорожки в лужи и скользкие амбразуры. Выносливая Эсмеральда шлепает по мокрым улицам в босоножках, зашвыривая их в неприступную урну.
Невероятно, невыносимо, почти до боли. Запрокидываю голову, глубоко дышу, пытаясь отогнать от себя этот наркотический дурман наслаждения. Ксения обвивает мои бедра ногами, немного приподнимается на столе, хватает за плечи, тянет на себя. Опираюсь руками на стол, чтобы не раздавить ее, смотрю в ее затуманенные хитрые глазки. Она лукаво улыбается.
— Никогда не играла в игры с дыханием в постели, но мне понравилось, — облизывая пересохшие губы, хрипло произносит она. Провожу пальцами по ее нежной шее, замечая красные следы от своих пальцев.
— А кто сказал, что это были игры? — шепчу ей в шею, прокладываю дорожку маленьких поцелуев к ключице. — Синяки останутся. Прости.
— Плевать, мне нравится. Эта метка, своеобразное напоминание, подпись того, что мы теперь вместе. Мы же теперь вместе? — спрашивает она, запуская пальчики мне в волосы.
— Вместе, — отрываюсь от ее шеи, нежно целую ее припухшие губы. — Только подписью не только скрепляют договор, но и расторгают! Запомни это!
— Запомню, — тихо произносит она.
— Так что ты там говорила о чувствах?! — интересуюсь, занося в душ.
— Я спрашивала, что ты чувствуешь ко мне.
— Это я помню. Ты еще что-то говорила про «не важно»?
— Говорила, — ставлю ее на пол. — Но это уже тоже не важно. Ведь я теперь твоя женщина.
— Моя. Вот и все, Дюймовочка, мы прыгнули в эту бездну. И назад дороги нет.
КсенияНа даче мы провели еще пару дней.
