В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
Мы уже были в этом Клубе, говорили с данным джентльменом, и он ничего не рассказал. Что ж, я решил применить встряску – как следует огрел сэра Уолтера электрическим угрем и погрузил его в ванну со льдом, чтобы у него не было возможности юлить и скрытничать. Я знал, что сэр Уолтер из-за его болезни – лишь косвенный участник всего этого дела. Но панацея из слез Черного Мотылька… Подумать только! Как… смело!
- Вы хотели сказать «отвратительно»?- Мистер Келпи крепко сжал поля котелка, почти смял их.
Натаниэль Доу пожал плечами. Он был не согласен с мистером Келпи: да, методы злоумышленников оставляли желать лучшего, но результат… Он как практикующий доктор знал, что многие революционные открытия были сделаны в весьма неоднозначных условиях и то, что сейчас спасает жизни, когда-то было открыто и изобретено на костях, слезах и крови – причем буквально.
- С медицинской и научной точки зрения…- начал было доктор, но бабочник впервые за все время их знакомства перебил его:
- Это гнусно с любой точки зрения!
Доктор Доу был не из тех людей, кто вступает с кем-либо в дебаты, посему решил промолчать. К тому же он знал, что стрелка на компасе его личной морали слегка отклонена вбок от общепринятой, и ему не хотелось лишний раз огорчать такого приятного и доброго (хоть и наивного) человека, как мистер Келпи.
- Вы сказали, что знаете, кто убийца,- продолжил помощник главы кафедры Лепидоптерологии.
- Ох, мистер Келпи,- только и сказал доктор, отвернулся и уставился в окно.
Поняв, что ответа не получит, мистер Келпи раздраженно засопел и тоже повернулся к окну.
Джаспер был раздражен не меньше. Он глядел на дядюшку и мысленно представлял себе, как держит в руке дрель для черепа и проникает в дядюшкину голову, чтобы выудить оттуда то, что тот так подло держит при себе, невзирая на пожирающее его племянника любопытство.
