В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
- Но это ведь далеко не вся история,- сказал доктор.- Вы опустили ваш поиск второго Черного Мотылька…
- Второго?- пораженно прошептал сэр Крамароу.
Пиммз поднял бровь и усмехнулся:
- Вы и об этом знаете?
- Но откуда бы взяться второму Черному Мотыльку?- удивленно спросил констебль Бэнкс.
- Профессор Гиблинг,- просто сказал доктор Доу."
"- Все верно,- подтвердил мистер Пиммз.- Вы ведь сами говорили, сэр Крамароу, что не верите профессору Гиблингу, считаете, будто он солгал и все же привез тогда, двадцать лет назад, в Габен Черного Мотылька, мол, он спрятал его в каком-то тайнике, чтобы тот никому не достался.
- Я говорил эти недостойные вещи в тяжелые минуты обиды и разочарования! Я и предположить не мог…
- Что ж, Гиблинг действительно солгал. Двадцать лет назад он все-таки привез в Габен Черного Мотылька, и все эти годы он был здесь, спрятан.
- Вы поэтому пытали старого профессора перед убийством?- угрюмо спросил доктор.
- Да,- безразлично ответил мистер Пиммз.- Но это ни к чему не привело: старик унес свою тайну в могилу.
Мистер Келпи слушал все это с ужасом. Он зажимал рот руками, не в силах сдержать эмоции.
Мистер Пиммз продолжал, глядя на него:
- Его лихорадка – весьма мучительная штука, а вы так вовремя передали нам лекарство, доктор, чтобы можно было манипулировать бедным мистером Келпи и выпытать у него местонахождение второго Черного Мотылька.
- Вы узнали, где он?- спросил сэр Крамароу дрожащим голосом.
- Черный Мотылек профессора Гиблинга мертв!- вставил мистер Келпи.- Он умер сразу после нашего приезда в Габен. Он был безумен и нес за собой смерть и отчаяние. Профессор был вынужден его убить. Он не мог вам признаться в этом, сэр Крамароу, поэтому все и скрывал, поэтому и придумал историю о том, что Черный Мотылек вырвался на свободу еще в Кейкуте.
- Именно это и сообщил, сотрясаясь в агонии от лихорадки, мистер Келпи мистеру Блохху.
