Я боялся, пытался уползти, но у них были ноги – сильные ноги, и руки, которыми они управлялись в совершенстве – не удивляйтесь, что я так это вам описываю: на тот момент мои собственные длинные конечности были для меня просто какими-то непослушными нелепыми отростками, которые не давали мне перекатываться и вечно цеплялись за камни. Я не мог даже пошевелить этими своеобразными зачатками крыльев – так называемыми протоптеронами. А люди… они схватили меня.
Сперва они думали, что Черный Мотылек поймал, изувечил и свел с ума одного из них – человека, но профессор Гиблинг понял, в чем суть.
Хоть и не сразу. Он поделился своими наблюдениями с прочими членами экспедиции, и многие, разумеется, не поверили – настолько жутко и невозможно это звучало. Но время шло, и куколка начала испытывать все большие и большие мучения – вы видели процесс и сопутствующие… вы это называете «симптомы».
У профессора было средство, при помощи которого лепидоптерологи замедляют метаморфозу, чтобы можно было перевозить живых бабочек в коконах и они появлялись на свет в нужном для ученых месте: этого требуют некоторые эксперименты, показательные выставки, наглядные представления для студентов.
В общем, он напоил меня этим средством. Оно подействовало, но очень слабо – буквально через пять минут жар и потливость вернулись, и я снова стал испытывать мучения. И тогда профессор взялся за исследования. Я знаю лишь, что в их процессе он добавил в замедлитель два новых ингредиента: надпочечники червяной жабы и листья дерева пиоки.
Обновленное средство работало. Сейчас, после многих лет его приема, я уже знаю, что, когда я не испытываю нервного потрясения и хорошо питаюсь, оно действует максимум тридцать девять часов. В первый же раз действие длилось всего шесть часов, но этого хватило, чтобы боль отступила и я начал осознавать происходящее. Я пока что ничего не понимал, но именно тогда тот, кого вы знаете под именем Келпи, стал частью этого мира, словно родился.
А потом действие лекарства закончилось.
Я этого не помню, но в период диких мук от процесса превращения мне причинили еще больше боли: выломали и вставили заново суставы конечностей, разрезали пальцы на руках и ногах. После всех изменений моего тела мне снова дали лекарство, и я снова стал способен мыслить. Пока что на уровне рефлексов. Все тело, переломанное и пересобранное, дико болело, я не мог пошевелиться, но зажили все травмы меньше, чем через неделю.
