В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
– Так что, думаю, я не ошибусь, если предположу, что профессор Руффус привез сюда этого вашего легендарного Черного Мотылька.
Джаспер распахнул рот от изумления, а мистер Келпи, казалось, забыл, что у него есть веки – он ни разу не моргнул за все время, что доктор говорил.
– И, следовательно, – заключил Натаниэль Доу, – напрашивается логичный вопрос (ведь очевидно, вы прекрасно обо всем этом осведомлены): почему вы лжете нам, мистер Келпи?
Помощник главы кафедры Лепидоптерологии вытер платком снова взмокшие руки, но дрожь так просто было не унять.
***
Грязно-серый тремпл-толльский кэб небыстро катил в тумане по улице Семнадцати Слив, стуча колесами по неровной брусчатке проезжей части.
Экипаж скрипел и трясся, паровой котел жарил в салон так, будто кэбмен вознамерился сварить из пассажиров супчик. На крыше, передке и запятках горели фонари, светились окна. И тем не менее вся эта иллюминация не могла победить сгущающуюся мглу.
Туманный шквал был все ближе. Ровно в полдень в городе впервые взвыла сирена штормовой тревоги, и сейчас она раздавалась уже каждые пятнадцать минут – к середине дня мутное белесое море накрыло весь город.
Когда экипаж двигался мимо вальяжного и отдаленно похожего на гардероб здания суда Тремпл-Толл, один из пассажиров, бледный доктор с чернильными кругами вокруг глаза, на мгновение смог различить положение стрелок на башне (половина первого), после чего туман скрыл их, словно стер ластиком карандашный набросок."
"– Я вас не виню, мистер Келпи, – сказал доктор, не отрывая взгляда от города за окном, придерживая при этом рукой в перчатке слегка порченую молью шторку.
– Я… я боялся, – с трудом выговорил бабочник. Мистер Келпи сидел напротив доктора и сейчас пребывал не в лучших чувствах. Всякий раз, как за окном раздавался вой штормовой тревоги, он вздрагивал и нервно вжимался в кожаное сиденье. – Как я мог признаться? Никто не стал бы ни в чем разбираться! Они бы тут же обвинили меня!
– Именно так они и поступили бы, скорее всего.
– Притом, что я ничего не делал!
– Если бы сделали, было бы не так обидно. Боюсь, в этом городе, чтобы получить справедливое наказание, жизненно необходимо являться преступником. Иначе ничего не стоит попасть за решетку незаслуженно…
– Я просто оказался в безвыходном положении, доктор.
– Это так.
– Я ведь не мог отправиться ловить Черного Мотылька сам!
– Разумеется.
