В поезде "Дурбурд" произошло невероятное: шарф сам собой ожил и обернулся вокруг шеи у доктора Доу. Этот случай лишь началом загадочной истории, в которую мы войдем вместе с героем - человеком, чья жизнь стала пост-имаго для всех присутствующих на поезде.
– Незадолго перед смертью. Этот человек был свидетелем нападения Черного Мотылька. Быть может, даже спровоцировал его.
Мистер Келпи распахнул рот, после чего снова закрыл его, а потом еще раз открыл. Он намеревался что-то сказать, но добился лишь сходства с рыбой в костюме, которую выбросило на берег.
Наконец, он выдавил:
– Но ведь в купе был найден только профессор…
– Все так. – Доктор кивнул. – Вероятно, тот неизвестный пережил нападение и покинул купе до того, как проводник обнаружил профессора Руффуса.
– Кто бы это мог быть? – Мистер Келпи задумчиво сморщил лоб. – Это кто-то из экспедиции?
– Не имею ни малейшего понятия, – ответил доктор. – Но это все как-то связано с Черным Мотыльком. Мистер Келпи… – Натаниэль Доу отошел от окна, сел в свое кресло напротив бабочника и закурил папиретку. Его фигуру тут же окутал густой бордовый дым. – Меня интересует другое.
– Что именно?
Доктор выразительно на него поглядел.
– Отчего вас не заботит то, что сообщил нам Вамба до того, как его забрали?
– Ч-что? Что именно? – сбивчиво спросил мистер Келпи.
– Насчет вашего начальника, профессора Гиблинга. О том, что его…
– Нет! – воскликнул мистер Келпи. Его губы задрожали. – Я отказываюсь в это верить! Этого просто не может быть!
– Вамба сказал, что старого профессора убили, – безжалостно напомнил доктор.
– Но он ведь был в экспедиции! Откуда ему знать?
– Хороший вопрос, мистер Келпи. – Доктор сцепил пальцы. – Хороший вопрос. Нам еще предстоит это выяснить…
– Что выяснить? – испуганно спросил Келпи.
Вместо ответа доктор спросил:
– Как именно умер профессор Гиблинг?
– У него был сердечный приступ! Я ведь говорил вам!
– Хорошо. Расскажите подробнее, мистер Келпи, как это было? Кто обнаружил тело?
– Я… я его обнаружил! – резко ответил бабочник и тут же пригорюнился – его раздражительность и неверие сменились грустью. – Время перевалило за полночь, общество уже опустело. Я засиделся допоздна за составлением новой серии: «Чешуекрылые пустыни Хартум».
