Мое проклятие — это напряженная история о роковом слове и неразрывной связи между бабушкой и внучкой. Взгляды двух женщин, словно заклинило судьбой, переплетаются в этом произведении, где злоба и отчаяние вздымается до пиковой точки в мгновение, когда музыка нарушается и мир замолкает....
Похоже, «Мое проклятие» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Собрала последние улики, соединила вместе доказательства, пришла к выводу, что настало время действовать.
Делать хорошую мину при плохой игре, изображать непонимание, недоумение, отнекиваться — значит совершить огромную ошибку и потерять единственного возможного союзника. А вот разобраться, как наставница догадалась, что перед ней не Кателлина, а иномирянка, необходимо. От этого зависит степень моей откровенности — во что придется посвятить собеседницу в любом случае, а что можно и утаить.
Вспоминая наше знакомство, отчетливо вдруг поняла: старуха, едва взглянув, догадалась, что новая наида рода Крэаз не та, за кого себя выдает.
Тянуть дальше не имело смысла. Собралась с мыслями и, рискуя вызвать недовольство, даже раздражение Кариффы, ответила вопросом на вопрос. И для того, чтобы уклониться, выждать время, из рассказчика превратившись в слушателя.
— Внучатая племянница… Значит, Катэль — внучка сестры? Или брата?
Постаралась, чтобы в голосе звучала лишь легкая заинтересованность. Не более. Сидят две женщины, обсуждают родословную одной из них. Что здесь особенного или необычного?
Кариффа улыбнулась чуть заметно, уголками губ, намекая, что разгадала и оценила мою уловку. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… Игра, древняя, как мир.
— Внучка сестры, — наконец кивнула собеседница, и я чуть заметно выдохнула. До последнего не была уверена, что она ответит. — Онихиль моя родная сестра, старшая. И мать Адельвен.
— Значит, первую дочь выдали замуж за… — быстро перебрав воспоминания, выудила имя деда Кэти — за Умонта Сишора, а младшенькую продали в наиды? В семье не хватало денег?
Не сдержалась. Каюсь. Но очень уж коробило то, с какой легкостью в этом мире под сенью закона торговали собственными детьми.
— Не суди поспешно, девочка, — резко одернула Кариффа. — Особенно о том, чего не знаешь.
— Прощу прощения!
Сказала почти искренне и отвела глаза, попутно отмечая, что я теперь не «вы, сирра Кателлина», а «ты, девочка». Судя по обращению, из воспитанницы меня автоматически перевели в сообщницы.
