Мое проклятие — это напряженная история о роковом слове и неразрывной связи между бабушкой и внучкой. Взгляды двух женщин, словно заклинило судьбой, переплетаются в этом произведении, где злоба и отчаяние вздымается до пиковой точки в мгновение, когда музыка нарушается и мир замолкает....
Похоже, «Мое проклятие» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Все остальное — праздничные одежды, заученно-красивые позы, заинтересованно-робкие взгляды из-под ресниц, церемония подношения подарков — лишь ничего не значащая оболочка, обрядовая мишура, нацеленная на то, чтобы привлечь, остановить взгляд, заставить всмотреться. Вынудить попробовать, наконец.
— Попробовать? — зацепило мое внимание знакомое слово. Об этом, кажется, и Эктар говорил. — Что это значит?
— Савард целовал тебя во время отбора?
Как воочию снова увидела беседку и тесно прижавшиеся друг к другу тела.
— Нет. Тогда его интересовала лишь Эонора Арвит, — буркнула нехотя. — Ее и удостоили подобной чести. Меня почтили вниманием немного раньше.
Вот и откуда столько ядовитой иронии? Зачем? Спокойнее надо быть. Выдержаннее.
— Во время поцелуя саэр позволяет силе коснуться избранницы, — не обращая внимания на мой тон, спокойно пояснила Кариффа. — Чуть-чуть. Слегка. Этого бывает достаточно, чтобы высокородный понял, насколько подходит ему та или иная сирра. Так что на церемонии Крэаз просто сравнивал двух понравившихся ему женщин.
— Савард все время говорил, что я сладкая. А Эктар называл вкусной, — с отвращением передернула плечами, вспомнив протяжно-вкрадчивое: «Маленькая вкусная мышка». — Еще отец Альфиисы был совершенно уверен: стоит сиятельному один раз попробовать, и он обязательно остановит выбор на мне.
— Ну еще бы ему не быть уверенным, — хмыкнула Кариффа. — Этот подлец наверняка успел протянуть к Кэти свои грязные руки и губы.
— Хотите сказать, — медленно начала я, складывая два и два, — что все женщины вашей семьи обладают какой-то особой повышенной привлекательностью для высокородных саэров?
Загадочная тишина была мне ответом. Судя по всему, и об этом старуха говорить не желает. Как же надоели все ее тайны и недомолвки!
— Я расскажу, поверь! — Кариффа подалась вперед, всматриваясь в мое лицо.
— Когда? — отчеканила жестко и зло.
— Когда почувствую, что ты готова, — последовало твердое. — Не раньше.
Несколько напряженных мгновений мы молча буравили друг друга взглядами, потом я, не отводя глаз, слегка кивнула. Соглашаясь. Предупреждая. Отступая временно, ненадолго. Надеюсь, меня поняли.
