Мое проклятие — это напряженная история о роковом слове и неразрывной связи между бабушкой и внучкой. Взгляды двух женщин, словно заклинило судьбой, переплетаются в этом произведении, где злоба и отчаяние вздымается до пиковой точки в мгновение, когда музыка нарушается и мир замолкает....
Похоже, «Мое проклятие» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я зря поддался желанию увидеть тебя и возвратился сюда прошлой ночью.
Отпустил, отвернулся, сжал кулаки.
— Тебя проводят, Катэль.
И не глядя больше в мою сторону, направился к выходу.
— Дине, Ниор, — раздалось уже за дверью, — сопроводите сирру Кателлину в ее покои.
* * *Сиятельного в этот день я больше не видела.
После того как привела себя в порядок и переоделась, спросила вскользь у Ниды, почтит ли саэр меня вниманием за обедом, и получила ответ: «Господин по возвращении с прогулки отбыл в столицу».
Кариффа тоже не объявилась. То ли занята была, то ли, что вероятнее, избегала встреч, предчувствуя неизбежное выяснение отношений и не желая его. Я уже успела убедиться: чутье на неприятности и осторожность у старухи — просто звериные.
Поздний обед.
Мягкий диван в гостиной и пестрые картинки сфер, что мелькали перед глазами, никак не желая сегодня откладываться в памяти.
Ужин.
Бездумное наблюдение за тем, как дрожит листва деревьев под легкими дуновениями вечернего ветра, как мерцают, переливаются дальние звезды на темнеющем небе, двигаясь вместе с креслом-качалкой.
И наконец сон — последняя точка в событиях бесконечно длинного дня, который я встретила с невероятным облегчением. Как оказалось, совершенно зря. Ночные грезы не принесли успокоения."
"Нет, это было не тяжелое бредовое видение. Не очередное загадочное посещение затерянного храма. Но лучше уж кошмар. Лучше необъяснимый гнев странной богини, чем хрупкие тени, мучительные призраки счастливого прошлого…
Мы со Светкой на надувных матрасах.
Наталья Владимировна мягко проводит по моим волосам рукой. Подкладывает на тарелку очередной, только что испеченный пирожок с вишней. «Вкусно?» Дружно восторженно мычим, не отрываясь от лакомства. А Светкина бабушка улыбается, ласково, открыто, и лучики-морщинки, бегущие к вискам, делают ее лицо очень привлекательным.
Света замирает перед зеркалом, придирчиво вглядываясь в отражение. Глаза ярко блестят. На щеках лихорадочный румянец. «Ох, Катька, он такой… такой!» — «Что, неужели, лучше всех твоих прошлых?» — «Никакого сравнения, Тема — самый-самый!» — «Смотри, не влюбись. Или уже?» — «Да ну тебя!» Смеемся…
Артем обнимает. Целует — нежно, головокружительно сладко.
