Мое проклятие — это напряженная история о роковом слове и неразрывной связи между бабушкой и внучкой. Взгляды двух женщин, словно заклинило судьбой, переплетаются в этом произведении, где злоба и отчаяние вздымается до пиковой точки в мгновение, когда музыка нарушается и мир замолкает....
Похоже, «Мое проклятие» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А по брачному соглашению, если по истечении шести месяцев после смерти наиды он не введет в дом другую, то должен и жену вернуть, и род свой под управление Эктаров без всяких условий отдать. Ловко отец договор составил, правда?
Ловко, чего уж говорить. Пожалел беднягу, называется.
— Сама понимаешь, в каком отчаянии Вотен находился. На все готов был согласиться. Вот отец и предложил ему, там, в кабинете… — Фиса вдруг опасливо огляделась, взяла под руку и прошипела прямо в ухо: — Тебя.
Меня?! И сиятельному, и этому Дорсту, а может, и еще кому-нибудь? Да я прямо незаменимая какая-то.
— Ну да, — торопливо отреагировала на мое молчаливое недоверие начинающая сплетница, — отец сказал, что поможет взять тебя безо всякого выкупа. И даже готов предоставить защиту и покровительство, если Вотен сделает все так, как ему, саэру Эктару, нужно. А Дорст в благодарность должен… — Альфииса замялась, словно не решаясь продолжать дальше.
— Что? — теперь уже я в нетерпении потянула ее за рукав.
— Должен делиться тобой всякий раз, как отец того пожелает, — выпалила Фиса.
Судя по тому ужасу, что звучал в голосе, для нее самой желание Ритана выглядело чудовищным и совершенно неприемлемым.
— Теперь понимаешь, от чего я тебя избавила, Кэти? От участи худшей, чем смерть.
— Понимаю и всегда буду благодарна, сестрица, — поддакнула торопливо, раздумывая над тем, зачем все-таки Эктар позволил девушке подслушать свой разговор с блондином.
В том, что все происходило под его контролем, что мужчина прекрасно знал о «лишних ушах» в соседней комнате, даже не сомневалась.
«Сестрицу» явно покоробило подобное обращение, но она сдержалась, никак не отреагировав на мою фамильярность, потом важно надулась и, явно подражая кому-то, барственно-снисходительно изрекла:
— То-то же!
Я закусила губу, пытаясь скрыть улыбку.
— Кстати, Кэти, а как ты себя чувствуешь? Удивительно: на ноги смогла встать, в сад выйти. Сидишь тут, улыбаешься. Не ожидала.
Все-таки заметила, значит, мою усмешку.
— Устала я лежать, Альфииса, — пожаловалась доверительно, — весь вчерашний день в кровати провела. Сегодня с помощью Мори до скамейки добралась. Еле-еле дошла.
Вот. И правды не сказала, и врать особо не пришлось. Пусть дальше сама додумывает.
