Очаровательная Мария чувствовала себя марией кошки во владениях непостижимого дьявола. Кожа ее покрывалась мурашками от его прикосновений, а мысли путались в тумане страсти и проклятия. Ее губы были подчинены чудовищному желанию, когда он, наклонясь к ней, словно загипнотизировал ее разум....
— Чуть позже, — ответил я, охрипшим от желания голосом.
— Нет! — продолжала сопротивляться девушка, не давая возможности себя поцеловать.
— Почему нет? — вымученно произнес я, подаваясь бедрами вперед и прижимаясь восставшей плотью. — Я чувствую, что заинтересовал тебя!
— Вы обручены, лорд! — выпалила Халиса, на мгновение вводя меня в замешательство.
— Да плевать я хотел на это обручение! — прорычал я, теряя рассудок от ее близости. — Одну ночь… Подари мне всего одну ночь… Иначе я сойду с ума!"
"Я не мог остановиться, двигая бедрами, имитируя половой акт.
— Халиса? — умоляюще произнес я, отчетливо ощущая, что желание девушки почти приближенно к моему. Она пыталась с ним бороться и меня это совершенно не устраивало.
— Ты сводишь меня с ума! Я не могу думать ни о чем другом…, — удерживая двумя пальцами ее подбородок, мечтал о поцелуе… Страстном, сладком, сногсшибательном. Таком, где я смогу полностью раствориться в ней…
— Отпустите, — потребовала упрямица, проводя острым язычком по губам и я не выдержал, подаваясь вперед, мечтая опробовать желанные губы. — Я закричу! — горячее дыхание девушки было так близко.
— Я не против твоих криков, — мгновение и время останавливает свой бег.
Терзал ее губы, чувствуя отклик, пусть и небольшой.
— М-м-м! — не припомню себя в таком состоянии, когда каждый участок кожи был похож на эрогенную зону и это после многочасового сексомарафона. Я мысленно умолял, чтобы девушка мне сдалась. Позволила доставить ей удовольствие, даже если это ее первый раз.
Руки кареглазой легли мне на шею, притягивая ближе к себе и я понял, что не смогу отступить. Каким бы сильным я не был, но в данный момент хотел ее до безумия.
Не желая прекращать столь желанный момент, оттянул край корсета и сжал промеж пальцев бусинку затвердевшего соска, слушая тихий всхлип моего наваждения.
— Тише, сладкая! — выдохнул я в сладкие губы.
