Очаровательная Мария чувствовала себя марией кошки во владениях непостижимого дьявола. Кожа ее покрывалась мурашками от его прикосновений, а мысли путались в тумане страсти и проклятия. Ее губы были подчинены чудовищному желанию, когда он, наклонясь к ней, словно загипнотизировал ее разум....
— Обещай!
— Обещаю, дядя, — обрадовался мальчик, подпрыгивая на ноги.
— У тебя есть своя комната, не дело спать в чужой, — буркнул я, завидуя детской непосредственности. Я тоже хотел в кровать к Халисе, вот только не спать…
Отвесив себе мысленного тумака, подхватил на руки хохочущего племяша и понес его умываться.
Спустя полчаса Марик уже лежал на кровати моего главного повара, довольно щурясь.
— Спи! — шепнул я ребенку. — Мне нужно отлучиться на некоторое время.
— Да, помню, — закивал ребенок. — Днем я частенько сплю у папы, вот и сейчас не захотелось идти к себе.
— Я тебя понял. Спи, через часок приду и тебя разбужу.
Чмокнув малыша в щеку, отправился на выход.
Мне было тяжело находиться в комнате Халисы. Эта девушка здесь недавно, но каждая деталь данной комнаты напоминала о ней. Цветы в вазе, кружевные салфетки на тумбе и столе, легкие занавески на окнах — все это так было похоже на характер девушки, легкий, воздушный, скромный.
«Боги, Алерон! Ты точно сходишь с ума! Иди на письма лучше отвечай! Размечтался он здесь!»
Марик, появившись у меня в кабинете, отвлек от написания ответов на два очень важных письма.
Когда конверты были закреплены печатью и гонец отправился их доставлять, я пошел проведать сон ребенка, надеясь, что Халиса с Баримором еще не успели вернуться.
"Уже подходя к комнате девушки, в которую последнее время уж слишком зачастил, услышал возле ее дверей гневный разговор:
— Мне нравится, как ты готовишь, — шипела Камалия, — но мне не нравится, что мой будущий муж говорит во всеуслышание о том, какая ты замечательная!
— Простите, но я вас не понимаю.
Голос Халисы заставил сердце биться чаще.
