Автор
В темноте и безмолвии скрывается некий зловещий шарм — холодный воздух подъезда, пустые ступени лестницы, словно застывшие в табуле роковой страсти. Тихий портрет жизни, где каждый предмет говорит о неразгаданной смертельной любви.
— Запрягать и бегать, — бездумно выталкиваю и замолкаю.
— Кир?
— Поебать на него.
— Понял. Ты только как подлатаешься, сразу не кидайся в жерло. Кир тоже не пальцем деланый. Ты помни, что он достойный соперник.
— Закроем тему, Лекс.
— Ясен красен. Я так просто предупредил. Что-то вертуха задерживается, — щелкает по часам.
Прикрываю глаза. Звал ее, да… Это против воли вышло. Не смог контролировать. В тот момент, когда в спину ударило и потемнело в глазах, понял, что все — пиздец подкрался незаметно. Закрутило так, что еле через черноту прорвался.
Пока Лекс отстреливался, пытался удерживать сознание. Самое страшное, что помочь без вариантов. Как в яму летел, изредка выбрасывало к краям, где глотал спасительный воздух и потом тут же проваливался обратно.
Помню, как в детдоме старшаки сбросили в глубину. Нас тогда на речку вывезли воспитатели. Страшно было, но жить хотелось сильнее. Барахтаться в десять лет, не чувствуя под собой опоры, было адски жутко. И когда почти выбился из сил, самый старший, суровый пацан Левик выдернул меня и тряхнув за плечи сказал: «Обоссался, Макс? Это ничего.
Сегодня глубина почти затянула. Тело жгло и палило, было ясное ощущение разрыва всех мышц. Выкручивало и вырывало до отключки. В последний момент, когда при яркой вспышке понял, что из следующей могу не выбраться перед глазами возникла Ника. Босая, с распущенными волосами. В белом-белом сарафане до пяток.
— Прилетят, — морщусь от подступающей боли. — Лекс, — зову Булата. — Что-то тихо. Не преследуют.
— Ну типа того, — не отрывается от оптики. Сканирует местность, но походу там пусто. Странно, но не особо удивительно. — Базу разгребают. Не до нас. Да и далеко мы.
"Нам сообщают, что еще минут пятнадцать и помощь прибудет. Повторно доложив обстановку, Булат отключается и устало прикрывает глаза.
— Лекс, давай я посмотрю. Поверни чуть выше меня. Вроде рука шевелится, оптику удержу.
— Сиди, — зыркает он белками с красными прожилками. — Справлюсь. Пить не дам. Не проси.
— У меня не кишки разворочало, — пытаюсь улыбнуться, но губы еле разъезжаются.
О воде зря он.
