Алена возникла на пороге мгновенно, привыкла являться по первому зову мужа на случай, если ему что-то нужно немедленно.
– Что, Гриш?
Он протянул руку, взял ее за запястье и притянул к себе. Не выпуская ее руки, Грач посмотрел в лицо жены и приговорил:
– Аленушка, спасибо тебе. Ты сегодня сделала то, чего мы с Ванькой ни за что не смогли бы.
Алена смутилась:
– Гриш… ну при чем тут…
– При всем! При всем, родная. Ты решила наши проблемы, вычислила Марата. Я не ожидал от тебя, честно.
Григорий поцеловал руку жены, задержал ее у своего лица, прижался щекой.
Виктор и Мазей почувствовали себя лишними, настолько наэлектризовалась атмосфера вокруг Грача, сидящего в инвалидном кресле, и Алены, замершей рядом. Она вдруг опустилась на колени и спрятала лицо в плед, укутывавший ноги мужа. Григорий растерялся от неожиданности, погладил русые волосы, рассыпавшиеся из-под заколки и укрывшие Алену до полу:
– Ну, что ты? Плачешь? Алена… ну, в самом деле, прекрати! Не надо…"
"Он поднял глаза и знаком велел Мазею и Боксеру убираться.
Те потихоньку вышли из кухни, а Григорий наклонился и поцеловал жену в макушку:
– Я тебя прошу, не надо плакать… мы и так за эти полгода столько выстрадали, что мне не хватит жизни загладить свою вину перед тобой.
– Гриша, ты ни в чем не виноват, – глухо сказала Алена, не поднимая головы. – Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. И сегодняшнее – только самая малость из того, что я могу и буду делать для тебя.
– Поцелуй меня, – попросил он тихо, и Алена обняла его за шею, прикоснулась губами к его губам.
Дневник.«Я никогда не задумывалась о том, что Гришка уже совсем не тот, что прежде, что он больше никогда не сможет ходить, не станет полноценным мужчиной. Мне было важно, чтобы он просто жил, был рядом со мной, чтобы я могла ночью, проснувшись, прижаться к нему, почувствовать его силу. Мне важно, чтобы у Ваньки был отец. И я согласна всю жизнь быть вместе с ним, что бы ни случилось. Григорий изменился, и вместе с ним изменилась и я. Это оказалось неизбежно.
И то, что я сделала сегодня, ни за что не могло бы случиться со мной прежней – потому что в душе я все-таки трусиха и паникерша. И только страх за будущее, страх за дальнейшую жизнь моей семьи вынудил меня найти в себе какие-то скрытые силы и выпустить наружу то, о существовании чего сама в себе не подозревала. Я виновна в смерти Марата – но у меня не было иного выхода, вопрос стоял только так: или он, или я».
На похороны Марата Лозовского Грачев решил поехать.
