Автор
Вот описание для книги: "Мое жестокое счастье" — это приквел к известной истории о принцессах. Поразительная девушка в красном халате на втором этаже загородного особняка — всего лишь внешний облик двадцати трехлетней блондинки, та самая принцесса, чьей судьбой стал жестокий выбор. Книга открывает новую эпопею в мире принцесс и королев, где каждый шаг предопределяется невидимыми креплами реальности."...
Григорий на коляске въехал в комнату, где на койке корчился спеленутый, как младенец, Ванька, долго смотрел на беснующегося друга, а потом тихо и спокойно сказал:
– Может, ты уже прекратишь истерику?
– А-а! Гриха!.. мать твою! – проскрежетал зубами Иван, пытаясь вырваться из пут. – Пусть меня развяжут!
– Нет, – отрезал Григорий, подкатываясь ближе к кровати. – Будешь лежать в таком виде до тех пор, пока не образумишься.
– Да я же сдохну! – взвыл Мазей, но Григорий жестко прервал:
– Не сдохнешь, я сказал! Полежи и подумай, что ты делаешь! Этим ты никому ничего не докажешь и девчонке не поможешь.
Глаза Мазея сузились. Он закусил губу, вздернув вверх давно не бритый подбородок, помолчал, а потом сказал почти спокойно:
– Ты не понимаешь, братка… Ведь это я виноват в том, что она села. Я ее довел до этого, я – своей подлостью. Как последний шакал себя вел, использовал и бросил… А она… она ведь глупая совсем, молодая, думала, что все по правде… Скотина я, Гришаня…"
"Грачев внимательно смотрел на лежащего перед ним друга и был крайне удивлен.
– Слышь, братка… – хрипло попросил Мазей, облизывая сухие и потрескавшиеся губы.
– Нет! Сейчас доктор приедет, капельницу тебе сделает, чтобы похмелье снять. Очухаешься совсем, тогда Витька развяжет.
Григорий развернул коляску и выехал из комнаты, оставив Мазея одного.
Алена никак не могла наглядеться на вновь обретенного сына, не выпускала Павлика из поля зрения ни на секунду. Мальчик понемногу перестал дичиться и плакать, прятаться под кровать при появлении брата или бабушки.
– Вы же понимаете, что детям будет лучше, когда рядом родной человек, а не посторонняя нянька. А Алена теперь постоянно занята…
– Это как-то странно, Григорий Валерьевич, – Нина Николаевна никак не могла отвыкнуть звать зятя по имени-отчеству, хотя он страшно сердился.
