В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
— Трое суток? — хотел бодро переспросить Ивлиев, но из его губ прошелестело лишь несколько звуков."
"— Ты не говори ничего, не надо. — Татьяна провела ладонью по его небритой щеке.
— Он герой, твой отец, — с хрипом произнес Василий, радуясь, что смог хоть что-то сказать.
— Господи, тебя самого надо выхаживать, — улыбнулась Таня.
Она оглянулась, убедилась, что в палате на них никто не смотрит, и, наклонившись, осторожно поцеловала Василия в уголок губ.
