Происшествие на Карловой улице в Таллине 28 августа 1920 года. Внезапно звуки журнала смолкли, и мужчина подскочил, заметив фигуру в тёмном костюме среди могильщиков на складе за углом. Субботний свет стекал через окошко в густой дымной облако, создавая легендарную атмосферу Таллина в те заброшенные времена....
В результате обыска было изъято десять миллионов марок германскими и польскими банкнотами, семьдесят тысяч рублей золотом и чемодан листовок на немецком языке. Позже, аресты были произведены во Львове, Тарнополе и Будапеште.
Газета так же сообщала, что артист Шаляпин согласился исполнить требование исполкома Новгорода о выступлении в этом городе при условии получения гонорара в шестьсот тысяч рублей, а так же оплаты натурой в виде одного пуда сахарного песку, пуда сахара рафинада, пуда подсолнечного и пуда сливочного масла, трёх пудов варенья, трёх пудов соли и десяти аршин шерстяной материи.
Краем глаза Ардашев заметил, что сбоку к нему приближается человек в безукоризненном костюме, с усами пирамидкой и бритым подбородком.
Подойдя к столику, он, улыбаясь, проронил:
— День добрый, Клим Пантелеевич, позволите составить вам компанию?
Ардашев поднял глаза и сказал:
— Господин Мяличкин, Константин Юрьевич? Садитесь.
— Благодарю.
— Какими судьбами?
— Да вот занесло.
Ардашев поднял руку, и официант тотчас же примчался.
— Послушай, любезный, — проговорил Клим Пантелеевич, — а сообрази-ка нам фрукты, два кофе и бутылочку «Мартеля». — Он повернулся к гостю. — Надеюсь, вы не против?
— С большим удовольствием. До отправления вашего парохода ещё есть время."
"— Вижу вы хорошо осведомлены.
— Служба такая.
— Я вас понимаю.
Принесли фрукты, кофе и коньяк. Официант откупорил бутылку и разлил по рюмкам.
— Дальше мы сами, — обращаясь к официанту, произнёс Ардашев, и тот с понимающим видом удалился.
— За встречу!
— Ваше здоровье!
Мяличкин замешкался на мгновенье и вымолвил:
— Тогда и за ваше!
Рюмки опустели.
— А вы, я вижу, Клим Пантелеевич, привычкам не изменяете. Мартель — любимый напиток.
— Да Бог с ним, с коньяком. Мы не виделись восемь лет, — отщипывая виноградинку, изрёк Ардашев.
— С двенадцатого года.
— Много воды с тех пор утекло.
— Хорошее было время: Ялта, море, солнце и мирная жизнь.
— В тот год для нас вами она не была такой уж мирной.
— Пожалуй. Помнится, вы тогда лихо раскрутили весь змеиный клубок австрийской разведки[33].
— Не без вашей помощи.
— Проку от меня было столько же, сколько от доктора Ватсона в книгах о приключениях Шерлока Холмса.
— Не соглашусь. Его роль больше подошла бы к тогдашнему моему спутнику доктору Нижегородцеву.
— Как же! Помню. Николай Петрович, наивный добряк.
