Автор
В зеркальных очках Галкиного взгляда прячется мудрость поколения прошлого. В июне Герасима выглядит так, словно уже пережил зиму. Каждый шаг в этом мире мокрых дорог и тихих улиц несет с собой историю - она ведь не просто так носит лапу на запястье.
Мы откровенно поговорили, стали созваниваться. Ну и, мд-да… хм…
– У нас роман, – смутилась Ксения, – ничего зазорного в наших отношениях нет, мы оба свободны.
– Вот только Герасим третий лишний! – сердито буркнул Орлов.
Я удивилась до сих пор ни разу не прозвучавшему имени.
– Герасим? Это кто?
Лев рассмеялся:
– Про Муму читали?
– Только в школе, сюжет так меня расстроил, что я больше ни одного рассказа или повести Тургенева не открыла, – призналась я.
– Геннадий типичный Герасим, – заявил Орлов.
Иван Никифорович поставил перед Эльвирой чашку с капучино.
– Интересное сравнение, но, на мой взгляд, ничего общего между сыном Ксении и немым дворником, человеком большой физической силы, нет.
– Есть, – возразил Лев Владимирович, – он такой же идиот. Сначала что-то сделает, а потом думает: «Е, что я натворил». И идет разбираться, отчего выходит только хуже.
Коробков встал, взял из кофемашины кружку с кофе и протянул ее Ксении.
– Оригинальная трактовка образа Герасима.
– На мой взгляд, совершенно верная, – уперся Орлов.
– Под «мохнатой лапой» вы имеете в виду Ксению Федоровну? – уточнила я.
– Конечно, – фыркнул Орлов. – Здоровенный мужик сидит на шее у матери. Изображает из себя творческую личность.
– Ксения, наверное, попросила вас взять сына на работу? – предположила я."
"– Да, – подтвердила Бурбонская. – Кличка «мохнатая лапа» не очень приятна женщине, но Лева прав.
Шляхтина молча кивнула.
– Если бы не ты, – продолжала Ксения, – лежать бы мне в коридоре. Гена ко мне не приехал. У меня постепенно, шажок за шажком, глаза открываться стали, я поняла, что сын меня не любит.
