Автор
В зеркальных очках Галкиного взгляда прячется мудрость поколения прошлого. В июне Герасима выглядит так, словно уже пережил зиму. Каждый шаг в этом мире мокрых дорог и тихих улиц несет с собой историю - она ведь не просто так носит лапу на запястье.
– Димон, заодно спроси у охраны, у Бурбонского был букет? – громко сказала Рина.
– Сейчас записи с камер посмотрю, – пообещал Коробков.
Потом мы беседовали о том, как Мози и Роки украли сегодня из шкафчика на кухне упаковку печенья и сожрали его.
– Даже Альберт Кузьмич принял участие в разбое, – восклицала Рина, – оказывается, он тоже охотник до курабье. А я-то считала, что бульдоги ухитряются залезть на стол и слопать все, что не привязано.
– Я тоже так полагала, – подхватила я.
– Вот разбойник, – поддакнул Иван.
– Никто и не подумает, что кот способен печенье стырить, – протянула Рина.
– У него другой имидж, – высказалась я.
– Да, да, – кивнул Иван.
– Ох уж эти безобразники, – заметила Рина.
– Да, да, – повторил мой муж.
– Ох да, – протянула я.
Тема была исчерпана, разговор иссяк. В комнате висело молчание, когда оно стало тягостным, Ирина Леонидовна воскликнула:
– Ну что он так долго?
И тут зазвонил телефон.
– Слушаю, – сказал Иван, включая громкую связь.
Голос Димона заполнил столовую.
– Не знаю, кто из вас додумался до этих вопросов. Но ответы на них меняют всю картину. Первое. Пропуск Геннадию Бурбонскому заказали в девятнадцать десять. Он приехал в двадцать один пятнадцать на «Порше», который припарковал на подземной стоянке на гостевом месте. Гену сразу проводили к лифту в пентхаус. В холле повсюду висят камеры, и хорошо видно, что у Бурбонского нет букета. Я проверил камеры в общем гараже. На следующий день к «Порше» подошел мужчина в темной куртке, голова его была закрыта капюшоном.
– Они все соврали, – пробормотала я, – про дозатор мыла, это хорошо спланированное убийство. Мать уговорила Гену приехать к Орлову, потом пару раз проверила, где он, когда прибудет… Вообще в этой истории все врут: Анна Григорьевна про свою бедность, Ксения, Лев…
– Орлов не профессионал, – перебил меня Димон, который незримо присутствовал при беседе, – он думал, что куртка с капюшоном сделала его неузнаваемым и его примут за Гену.
