Автор
В теплом луче солнца я стою на резной балконной скамейке, держа в руках шипучку. Всех вокруг – веселящие лица и смех, но мое место тише и сосредоточеннее. Мечтая о вечеринке, где могла бы быть я, вместо этого я наблюдаю за этим дома из окна. Так близко к волшебству, но всегда подальше от него....
Сквозь зубы выдохнула стон.
Что я делаю...это слишком...он слишком...я не так представляла.
- Подожди, - другими глазами посмотрела на вечеринку внизу, и на себя со стороны. Вздумала заняться сексом на чужом балконе, где хозяин дома кого только не отымел. Ну дура же. - Давай вернемся, - дернулась.
И он тоже дернулся, крепче вжал в себя. Его рука сместилась с груди на живот и ниже, прошлась по трусикам и накрыла влажную ткань в промежности.
- Пойдем в комнату, - снова трепыхнулась в нетерпении сбежать отсюда и закусила губу, когда его пальцы надавили на складки сквозь ткань.
Что он творит. Я же попросила.
- Мирон! - позвала и выгнулась от неожиданности, когда он толкнул меня от себя и грудью впечатал в перила. Задрал выше платье и сдернул трусики вниз.
- Ш-ш, - прозвучало вместо ответа, и он коснулся мокрых складок.
- Ты не слышишь что ли! - простонала.
Он медленно размазывал влагу, скользя по набухшей плоти, с нажимом тронул горошинку клитора.
И я с силой сдавила перила, чтобы не закричать.
- Стой, не дергайся, Яна, - прозвучал, наконец, его голос. Сильная рука схватила меня сзади за шею.
И я поняла, что это не Мирон.
Это его друг. Лучший. Тот самый хозяин дома. Который трахал здесь первокурсниц и ловил в окне мой взгляд, пока я представляла в его объятиях себя.
Мечта стала явью - этот вывод обрушился на меня безжалостно, как запрещенный прием.
- Убери руки, Руслан, - прохрипела и завозилась, пытаясь подняться над перилами, отказываясь верить, что это происходит по правде.
- Зачем убирать? - он усмехнулся. - Ты же мокрая.
Он продолжил ласкать промежность, надавливая на горошинку, другой рукой сгреб мои волосы, натянул в кулаке.
- Выпусти или я заору и все услышат, - пригрозила, давя в себе все ощущения, которые вызывают его ласки. - Я расскажу Мирону.
- Да? - его губы приблизились к уху, его дыхание окатило горячей волной все тело. - Когда ты расскажешь - уже будет поздно. Я уже это сделаю.
- Рус...- на полуслове оборвалась и, правда, закричала, от бури чувств, когда его пальцы резко ворвались в меня.
Он этот крик остановил, протолкнув пальцы другой руки в мои приоткрытые губы. И я сама, потеряв себе отчет, глубже вобрала их в рот.
Ботинком он вдвинулся между моих туфлей, я шире подвинула ноги, давая ему доступ, истезая себя, в быстрых толчках его пальцев роняя и стыд, и гордость.
Я теперь одна из тех, его.
