Автор
В теплом луче солнца я стою на резной балконной скамейке, держа в руках шипучку. Всех вокруг – веселящие лица и смех, но мое место тише и сосредоточеннее. Мечтая о вечеринке, где могла бы быть я, вместо этого я наблюдаю за этим дома из окна. Так близко к волшебству, но всегда подальше от него....
Закрыла дверь, привалилась к ней, и снова возникла мысль: нужно бежать отсюда!
Прямо как тогда, когда мы с Мироном расстались.
— Яна, что за вид? И что там за крики? — мама вышла в коридор, на ее плече влажное кухонное полотенце. — Что такое? Мирон, да?
— Да, и…
— Плохой мальчик. Рассталась бы ты с ним. Не в отца пошел этот Мирон, будто нагулянный, — мама нахмурилась. — Тарас такой приличный, а сын — оторва. Хотя, может, повзрослеет, и за ум возьмется.
— Мы расстались, — прошептала я. — Мам…
— Расстались? Слава Богу! — мама кивнула на кухню.
— Мама! — выкрикнула я. — Ты можешь меня выслушать?
— Не кричи. Что?
— Тарас, он… он меня изнасиловать пытался, — выпалила я, как раз в этот момент папа вышел из кухни, и уставился на меня. — Я пошла к Лабовым, Марина позвала, вот надела платье, и…
— А туфли где? — снова перебила мама.
— В машине! У Тараса! Он затащил меня в свое авто, повалил, целовать начал. Хотел меня… хотел изнасиловать, — всхлипнула я, и обняла себя за плечи.
Я совсем расклеилась, слезы льются по щекам, они и на губах — горькие и соленые. И трясет всю, как от лютого мороза.
— Уверена, ты все не так поняла, — покачала мама головой. — Это очень серьезное обвинение. Тарас — достойный человек.
"— Д-достойный, — заикаясь, выплюнула я. — Как же! Тетя Надя вон видела, как он меня в машину волок. Тот и ей наплел, что, мол, я перегуляла, и вообще пропащая молодежь. А он якобы с рук на руки меня вам хочет сдать. Вранье! Вы ведь видите, в каком я состоянии? Мне защита нужна, поддержка. Помощь ваша! Я не могу так больше, просто не могу! Мама, — протянула я ей руку.
Пошла к ней. Хочу, чтобы мама обняла, чтобы согрела. Так плохо мне еще не было.
— Дочь, признайся, ты пила? Употребляла что-то? — голосом остановил меня отец, и я замерла — о чем это он? — Тарас увидел, как ты наркотики принимаешь, да? И ты потому его обвиняешь в этих гнусностях?
— А я говорила, это все Мирон.
— Да нет же! Я же сказала, что было!
Вдруг послышался звук разбившегося стекла. Мама всплеснула руками, и побежала на кухню, а затем крикнула:
— Там твой Мирон. Окно твое разбил, кажется.
