Автор
Женька, лежащий на диване в коридоре с поддакивающим Евгением, создает атмосферу неформальности и доверия. Учреждение, где они проводят время, кажется домашним местом благодаря доминирующей присутствующей личности – собственнику центра Евгению. Всем своим образом жизни подчеркивая связь с медицинскими учреждениями, каждый здесь имеет свой скромный уголок в этом большом мире забот и отчественных терапевтов....
Если я правильно понимаю, то делает он это для того, чтобы убрать неловкость момента.
– Ладно, – хитро сощуриваю глаза. – Сейчас задам самый каверзный, самый жесткий вопрос.
– С нетерпением жду, – ухмыляется мужчина, ставит фильм на паузу и ложится на бок, подперев голову рукой.
Не хочу спрашивать его о личном – нет никакого желания ковыряться в чужом грязном белье. Да и вообще, поднимать тяжелые или больные темы будет совершенно лишним. Поэтому придумываю и задаю максимально смешной и неудобный вопрос, с интересом закусывая губу:
– Каково это, заглядывать в рот старику или старушке?
– Ты уверена, что хочешь знать это?
– Угу, – киваю я, делая максимально заинтересованный вид.
– Тогда слушай…
Просмотр фильма плавно перешел в вечер веселых воспоминаний и глупых историй. За душевными разговорами время пробежало быстро и незаметно.
– Смотри, Даня сейчас уснет, – мягко произносит Давид, глядя на малыша.
– Ой! – спохватываюсь я, – его же покормить надо, иначе он опять мне всенощную устроит.
Спускаю ноги на пол и принимаюсь перекладывать детей обратно в люльки.
– Давай я отнесу, – предлагает Давид, встает, забирает детей и переносит их к нам в спальню.
Пока я, как истинная мама-наседка, готовлю место для кормления, мужчина внимательно наблюдает за моими действиями.
Бросаю мимолетный взгляд в его сторону:
– Что-то не так?
– Нет. Все так. Мне просто интересно, – Давид встает за моей спиной, – как это, кормить?
Разворачиваюсь к мужчине лицом и вижу, как его взгляд падает на мою грудь.
Так, надо, во-первых, успокоиться и не реагировать так остро на его взгляды. Он мужчина и может иногда так на меня смотреть. Не надо себе ничего придумывать. Во-вторых, мы здесь всего лишь до послезавтра. В понедельник я вернусь домой, и каждый из нас заживет своей жизнью.
– Это очень необычно, – уклончиво отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.
– Это ведь не больно? – морщит лоб Давид.
– Нет конечно, – мотаю головой. – Скорее приятно. Но не так, как когда грудь целуют, по-другому.
Господи, что я несу? Чувствую, как щеки начинают предательски краснеть. Отворачиваюсь к детям, но Давид все равно не сводит с меня глаз.
– Я, наверное, пойду, – говорит мужчина и нехотя бросает взгляд в сторону двери.
– Угу, – киваю я.
