Автор
Женька, лежащий на диване в коридоре с поддакивающим Евгением, создает атмосферу неформальности и доверия. Учреждение, где они проводят время, кажется домашним местом благодаря доминирующей присутствующей личности – собственнику центра Евгению. Всем своим образом жизни подчеркивая связь с медицинскими учреждениями, каждый здесь имеет свой скромный уголок в этом большом мире забот и отчественных терапевтов....
– Мама!
– Что мама? Еще два месяца назад ты нам за этим вот столом рассказывал о плюсах холостяцкой жизни. И что теперь? Ты привел в дом женщину с двумя чужими детьми?
– Ольга! – строго окликает ее супруг.
– Разве это неправда? – щурится она. – Так что же изменилось, сынок?
– Я пересмотрел планы на свое будущее, – отрезает он.
– А дети? Откуда они? Кто их отец? – шипит она. – Или тебя совсем не интересуют эти вопросы?
– Какая разница, кто он! – Давид делает глоток воды и нервно отставляет в сторону стакан.
– Тебя не пугает их наследственность? – продолжает пениться его мать.
– У них хорошая наследственность, – сквозь зубы рычит Давид.
– Ты откуда знаешь? Диана, кто отец ваших детей?
– Я не знаю, – тихо отвечаю я, шокированная реакцией его матери на мои слова.
– Вот видишь, даже она не знает! – восклицает женщина. —Ты хоть представляешь, какие там могут быть гены?
– Да нормальные там гены!
Она переходит на крик:
– Тебе почем знать?
– Да потому, что это мои дети! – зло рявкает Давид. – И не смей говорить гадости в их сторону!
– Что? – женщина поднимается со своего места, и Давид делает то же самое.
– То, что слышала! Это мои дети! Могу сделать тест ДНК, чтобы ты наконец-то успокоилась относительно их наследственности.
– Что? – в ужасе шепчу я, поднимая на него глаза.
17.
Диана
– И давно ты об это знаешь? – Стараюсь держать себя в руках, но мой голос дрожит.
– Относительно недавно.
– Это все было подстроено? Роддом и все остальное? – холодея, шиплю я. А в груди предательски ёкает где-то под ребрами.
– Нет, – мотает головой. – Наша встреча была простой случайностью.
Меня колотит. Сердце хочет верить его словам, но разум твердит, что подобное просто невозможно.
– Звучит неправдоподобно. – Я изо всех сил пытаюсь сдерживать слезы. – Слишком много случайностей. Так не бывает.
Закрываю глаза. Пытаюсь успокоиться, но получается плохо.
– Да я клянусь тебе! – заверяет меня Давид."
"Мне вдруг становится очень страшно за детей.
– Я тебе не верю!
Меня всю трясет. Начинаю закидывать свои вещи в чемодан. Без разбора, все подряд.
– Дин, что ты делаешь? – Он выхватывает у меня из рук детскую пеленку.
– Домой собираюсь, – через силу выдавливаю из себя. Страх за малышей сковывает мое сердце, которое пропускает удар за ударом.
