Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Я же вернулась к Ворону…
К рассвету Эгилю становится хуже."
"Я отдала ему всё — все свои знания, мысли, и тепло тела. Но этого оказалось недостаточно. Он продолжал уходить.
Для меня каждый его вдох становился лучом солнца, что никак не могло пробиться сквозь закрытые ставни. Для него — болезненным напоминанием, что ослабевшее тело вынуждено тяготиться своим присутствием на Земле.
Те, кому многое дано, всегда теряют больше других.
Напитанный чужой силой, колдовской мощью, что корнями вросла в его тело и сердце, превратила кровь в ледяной горный ручей, пальцы — в перья, а мысли — в кристаллы памяти совсем других существ, он годами менялся.
Он бы выпростал свои собственные крылья, будь у него время.
Не успел.
И почти не успела я.
Но до самого последнего вдоха — и своего, и его — я собираюсь быть с ним и держать его рядом. Не смиряться, пусть боги и зовут его пировать. Пусть это против природы… Но то на Юге и в долинах принимали злую составляющую природы и судьбы как должное, оставляли за ней право делать то, что ей угодно — ведь она мудрая.
А я … похоже, дух Севера окончательно поселился в моем сердце.
И я видела теперь естественность и судьбу лишь как столб мудрости, залепленный грязью злых проявлений. А разве не следует нам добраться до основы, очистив грязь? И разве не сам Тор указал нам путь, первым бросаясь на борьбу с великанами — воплощениями злых сил этой природы?
Вот и я борюсь.
Рассвет я почувствовала до того, как в дверь тихонько постучали.
Переоделась в подготовленное для меня платье и накидку, навесила на шею и голову тяжелые украшения. Мне было неведомо, кому они принадлежат… мне не было до этого дела. Я наряжалась не для того, чтобы быть красивой — или вправду вынести на шее сокровищницу Торгара, удавкой обвивающую мою шею.
Но Одд ценит внешнее.
— Помогите нам, асы, — шепчу едва ли не в бреду, — и ты, Один, великий мудрец, колдун и воин, чьи пиры мечтает посетить каждый. И ты, Фригг, жена его, что покровительствует нам, людям. И хитрый Локи, и защитник Тор. Дай мне ярости, Моди, дай мне мощи, Магни.
