Даже сейчас ему было несказанно приятно вспоминать, какой выдохшейся она была, когда он оставил ее на кровати: одна рука под головой, ноги вялые и сплетенные, стройное мальчишеское бедро направлено в полоток, а веки тяжелые от удовлетворения.
Застонав, он скатился с постели, не обращая внимания на железный штырь между ног, который напомнил ему о том, какой чертовски привлекательной он нашел свою деревенскую подружку. Оно было неудобным, это его новое увлечение ею, но, однако, существовало. Грегори придется преодолеть это неудобство, оставив ее в покое. Вряд ли она станет и дальше пытаться соблазнять его, чтобы сломить его волю и убедить исполнить ее желание, но теперь, вкусив ее естества – этот маленький кусочек рая, Грегори попался на крючок.
Будет нелегко, ох как нелегко держать руки при себе, но он должен.
Как был, совсем голый, Грегори потихоньку приоткрыл дверь в спальню и увидел, что Пиппа ушла и постель аккуратно заправлена. Помимо воли Грегори испытал разочарование, что не увидит ее рассыпанные по подушке волосы, как было этой ночью, а может, даже и кусочек увенчанной розовым соском груди.
Но как она взяла свою одежду? Парик? Очки? Ведь все это было в гардеробной. Неужели Грегори так крепко спал, что не слышал, как она на цыпочках крадется мимо тюфяка?
Он вернулся в гардеробную и увидел, что ее вещей действительно нет.
– Боже, – просипел Грегори, потирая челюсть перед зеркалом, – как неловко.
Грозному витязю из его детских грез – тому самому, который скакал на воображаемом пегом жеребце и спасал мир от страшных врагов, – совсем не понравилось то, что его можно застигнуть врасплох.
– Не из-за чего смущаться, – услышал он от двери и аж подпрыгнул от неожиданности. – Вы имеете дело с тем, кто превосходно умеет быть невидимым, как и полагается всем хорошим слугам.
Это была Пиппа, одетая его камердинером, и было вполне естественно, что такой слуга может видеть своего хозяина голым.
– Доброе утро, милорд. – Она смело взглянула на него, поблескивая стеклами очков на солнце, а парик придавал ей сходство с эльфом. – Когда я утром потихоньку вошла, вы спали как младенец.
– Правда? А как спала ты?
– Не помню, – твердо ответила она. – Я положила вашу одежду на кровать. И распорядилась насчет ванны. Первым делом надо избавиться от вчерашней дорожной грязи.
– Ты что, и вправду считаешь, что это хорошая идея – играть роль моего камердинера?
– Слишком поздно отыгрывать назад. Я уже вполне привыкла видеть тебя голым. Не стесняйся, расхаживай нагишом по комнате сколько тебе угодно. Не обращай на меня внимания.
Она бросила строгий взгляд на ту часть его тела, которая стояла по стойке «смирно», и закрыла за собой дверь.
– «Не обращай на меня внимания», – передразнил он.