Автор
Пиппа Харрингтон и Грегори Шервуд оказываются перед выбором: уступить давлению брака по расчету или рискнуть всем ради любви. Между ними возникает конфликт между долгом и сильными чувствами, когда они пытаются найти истинную привязанность.
– Спокойная прогулка пойдет нам на пользу.
До отъезда в Америку утонченные манеры давались ему так же легко и естественно, как дыхание. Его светская беседа обычно была искрометной, вальс – безупречным, его общества в «Уайтсе», «Таттерсоллзе» и у Джентльмена Джексона искали многие. Короче говоря, он был превосходным лондонским джентльменом, а его ирландские корни, очаровательная семья и будущие перспективы лишь делали его еще неотразимее среди равных в обществе. Всякого рода приглашения так и сыпались: на светские рауты, суаре, балы, венецианские завтраки и завтраки в постели как благовоспитанных вдов, так и актрис.
Кроме того, и отец, и дядя Берти приглашали его вступить в элитный мир архитекторов. Все были ему рады, всем он был желанен. Он, в конце концов, имел происхождение и надлежащее образование и уже начинал получать кое-какие заказы. Ничего крупного, но нужно ведь с чего-то начинать, правильно?
Однако в последнее время все чаще и чаще Грегори чувствовал себя обманщиком. Лондон и перспектива того, что через месяц начнется светский сезон, не воодушевляли его так, как раньше. Его прямо-таки страшило возвращение к серебряному подносу для визитных карточек на столе, который, Грегори знал, будет переполнен приглашениями. Его секретарь будет грызть удила в своем стремлении ничего не упустить из того, что произошло в его отсутствие, равно как и получить одобрение на новую мебель, которую он заказал для Грегори. Городской дом, который отец купил ему в качестве собственной резиденции, крайне нуждался в меблировке, и весь следующий месяц матушка с девочками будут ходить туда и обратно, приводя драпировщиков и декораторов.
И сейчас, сидя рядом с леди Дамарой, которая вытащила его из дома к руинам, Грегори особенно остро ощущал себя обманщиком. Накануне вечером он пытался намекнуть ей, что роман с ней его не интересует, но она то ли не поняла, то ли пренебрегла намеком. Здесь, у развалин, она уже несколько раз подавалась к нему в расчете на поцелуй. Следовало признать, что она была крайне привлекательна.
Один раз она притворилась, что корсаж соскользнул сам, и Грегори заметил краешек розового соска. В эту минуту он мог бы сделать с ней все или почти ничего, и она была бы удовлетворена – даже мимолетным целомудренным поцелуем.
Прежний Грегори воспользовался бы своим положением и ее страстной влюбленностью или честолюбием и закрутил бы с ней легкий, ни к чему не обязывающий, но весьма приятный роман.
