– Что такое с этими странными городскими? – вопросила какая-то пухлощекая леди у пожилого джентльмена, сидящего с ней рядом с кружкой эля в застывшей руке.
– Вот вы где! – вскричала Пиппа.
Объект ее поисков по-прежнему восседал перед камином, положив ногу на ногу, с пачкой бумаг в руке. Пиппа оказалась возле него ровно на секунду раньше Грегори.
– Я – Харроу, камердинер лорда Уэстдейла, и пришел, чтобы почистить ваши сапоги, – запыхавшись, объявила она.
– Но им не требуется чистка, мой дорогой, – любезнейше отозвался мистер Доусон. «Какой же он все-таки милый старичок», – подумала Пиппа.
– Вот именно, не требуется. – Грегори сложил руки на груди. В эту минуту он походил на разъяренного быка, роющего копытом землю, но на кого он зол – на Пиппу или на Марбери?
Марбери вошел в обеденный зал более размеренным шагом, причем с видом кота, который только что слопал канарейку.
– Может, сейчас вашим сапогам чистка и не требуется, – возразила Пиппа, обращаясь к мистеру Доусону, – но позже непременно потребуется. В сущности, я буду счастлив послужить вашим временным камердинером в Тарстон-Мэнор. – Она метнула на Грегори взгляд, который говорил: «Только попробуй меня остановить».
– Доставать камердинеров из шляп – это только один из обширного набора моих фокусов, – довольно промурлыкал подошедший Марбери и улыбнулся мистеру Доусону, который подчеркнуто не обращал на него внимания.
– Мой камердинер не едет ни на какой загородный прием. – Говоря это, Грегори в упор смотрел на Пиппу. – В сущности, мы сейчас же уезжаем.
– Так что же? – Мистер Доусон переводил взгляд с Грегори на Пиппу и обратно: – Едете вы или не едете?
– Не едем, – в один голос заявили они.
И эти противоречащие друг другу слова стали как будто каким-то злым заклинанием. В ту же минуту огромная темная тень пролетела за окном, а за ней последовал оглушительный, сотрясающий грохот, треск ломающегося дерева и испуганное лошадиное ржание.
Грегори одним прыжком оказался у двери и выскочил во двор.
Гигантский дуб, который затенял половину двора, лежал на земле. Одна из его огромных веток упала прямо на чью-то карету, которая стояла на перекосившихся колесах, а крышу ее разнесло в клочья. Два сундука валялись на земле, содержимое из них высыпалось.
Лошадей еще не успели запрячь в карету – слава Богу.
Карета Грегори, стоявшая дальше, с правой стороны, была в полном порядке, хотя свежая пара все еще боязливо вздрагивала, нервно раздувала ноздри и вращала глазами.