Однако Дионисия бросилась ему под ноги и умоляла, чтобы тот не трогал ее любимого, а лучше убил бы ее саму. Тот подумал-подумал и рассказал все брату. Ойкист обозлился такому поведению жены, поймал ее любимого и медленно убил его на ее глазах. А на следующий день нашел супругу мертвой. Потом и сам умер. Одни говорят, не вынес разлуки с женой и сбросился со скалы. Другие - что его убила мать Дионисии, отомстив за смерть дочери. Хотя, многие историки утверждают, что ойкист просто-напросто устранила недовольная знать. Хотя, кто знает? После его смерти править городом стал его брат-близнец, взяв в жены сестру Дионисии. Но и он недолго оставался на свете. Погиб вместе с молодой женой во время набега каких-то то ли кочевников, то ли еще кого... Не помню. В общем, эта милая история - достояние Галаза. В городе есть куча скульптур всем этим персонажам, фрески. Площади в честь них названы и какие-то улочки. А Дионисия и Филимон стали этаким символом настоящей любви. С их изображением чего только там не продают. И картины, и талисманы, и одежду даже...
- Филимон? - еще более мрачно спросила я, понимая, что даже у бедняг в сказочной Древней Греции настоящей любви не было. На душе стало совсем пасмурно, словно я услышала любимую сказку, в которой вместо привычного счастливого конца главные герои умерли в жутких корчах. - Что за имя такое?
- Вот ты вся в маму, - отозвался папа весело, - она тоже, когда услышала эту историю, спросила, что это за имя такое дурацкое и на греческое непохожее, а потом полдня ходил по Галазу печальная. Ей, видите ли история в душу запала. Жалко стало их. В результате я оказался виноватым.
Я закрыла глаза. Лазурный курорт, Лазурная девушка Инна, какая-то там идиотская жена идиотского правителя идиотского города. Ненавижу лазурь!! Смерчинский, тебе бы шею свернуть... И Троллю - тоже.
Дома воспоминания продолжались, а скука по предателю Дэнву достигла едва ли не своего пика. Мне просто физически хотелось коснуться хотя бы кончиков его пальцев. Но, увы, он решил, что с Князем ему будет куда лучше. Уехал с ней, приехал с ней. Побить бы его с силой, словно он резиновый! Увижу - так и сделаю.
Я молча, даже не отреагировав на приветственное "мяу" котэ, завалилась в свою постель, наблюдая за крупными каплями дождя на потемневшей улице, небо над которой плотно закрылось тучами. Меня распирало от желания сделать хоть что-нибудь, чтобы узнать правду, и от стойкого нежелания закрыться головой с одеялом. С одеялом на голове я посидела минут пять, не больше. После чего вскочила и вновь позвонила Смерчинскому. Увы, он с кем-то болтал, потому что у него было занято. Дома вновь никто не брал трубку. А его отцу звонить я не желала. Мрачно поскребя ногтями стену и вновь пыша гневом, я позвонила Князевой.