Герцог вызвал в ней такую бурю эмоций, что она боялась вздохнуть – а вдруг все это в одночасье исчезнет!
Как же так получилось, что она потратила три года жизни, стараясь доставить ему неприятности, а теперь одним только прикосновением своих теплых уверенных губ он дарил ей такое наслаждение, о существовании которого она никогда не подозревала?
Герцог поднял голову и заглянул ей в глаза. Сердце ее колотилось, тело было напряжено, взгляд – растерян.
– Как вам такой поцелуй?
Судорожно вздохнув, Марлена ответила:
– Да, ваш намного лучше. Интересно, что будет дальше?
– Я бы с удовольствием продемонстрировал это вам, но не могу, так что придется довольствоваться поцелуем. И все.
Его губы легко коснулись ее губ, коротко и нежно, но тело мгновенно охватила дрожь и Марлена опять прильнула к герцогу. Теперь целоваться было куда интереснее: она знала, что надо делать, – и намного приятнее. Ее пальцы запутались в его густой шевелюре, она наслаждалась каждым мгновением в его объятиях.
– Ты пахнешь солнцем, – прошептал Рат.
Марлена счастливо засмеялась. Он так ей нравился: его запах, его вкус, – но больше всего ощущение надежности в его сильных объятиях. Тем не менее привычка докапываться до истины говорить правду победила, и она сообщила:
– Солнце не имеет запаха.
– Ты не права: имеет. Оно пахнет в точности как ты – теплый бриз в холодный солнечный день. Его запах – красота, тепло и благость.
– Вы все придумываете, ваша светлость. И я совсем не такая уж хорошая, – призналась она честно, осознавая, что он ничего о ней не знает и ей остается только молиться, чтобы не узнал.
– Как приятно держать тебя в объятиях, – прошептал Рат, целуя ее щеки, глаза, подбородок, шею.
Это уже не были мягкие, едва ощутимые прикосновения губ. На смену им пришли страстные безрассудные голодные поцелуи. Его руки крепко обнимали ее. Губы ее, словно сами по себе, раскрылись, и его язык проник ей в рот.
Она чувствовала нарастающее возбуждение. Ощущения, подобных которым она не испытывала никогда раньше, достигли самых потаенных глубин ее естества, вызвав отчаянное, почти болезненное желание узнать больше, почувствовать больше и больше отдать. Марлена не знала, откуда и почему взялись такие чувства, но не желала от них отказываться.
Впрочем, о чем здесь гадать: все эти восхитительные ощущения вызвали прикосновения распутника, который знал, как целовать, чтобы довести до такого состояния, когда не оставалось ни сил, ни желания сопротивляться.