Мне и пить нельзя.
– Почему это? – удивляется Оля.
Прикусываю язык.
Не знаю, как ей сказать, боюсь, что она разволнуется, начнет на мозг капать, что нам с преподами обязательно встретиться надо, и я должна им рассказать.
А рассказывать я ничего не собираюсь, один неизвестно когда из тюрьмы выйдет, второй довольный женится, им не до меня, таким, как они, не нужны дети, тем более, от обычной студентки, это там, у меня дома фамилия Снежинские означает престиж, а в этом городе главные Воронцов, Штерн, и как там, Настиного отца губернатора величают?
– Ева? – напоминает о себе Оля.
"
"– Просто пить вредно, – веско говорю и встаю с кровати. – Ладно, – смотрю в зеркало, – последний день каникул, с завтра на учебу…немножко потанцуем, – решаюсь.
– Это правильно, – деловито кивает подруга и берет меня под руку.
Спускаемся вниз, такси уже ждет возле общежития. По дороге любуюсь вечером, сумерками, первыми огнями и морщу лоб, завтра после линейки нужно будет съездить посмотреть две квартиры, и, если все понравится – переезжать.
Ладонью привычно глажу живот, я начала правильно питаться, читаю много справочников, разбираюсь потихоньку, я счастлива почти.
– И на днях нужно сходить в больницу, проверить тебя, – шепотом делюсь планами с ребенком.
– С кем ты опять разговариваешь? – раздражается подруга и щелкает складным зеркальцем. – Под нос себе что-то бормочешь вечно, бесит уже.
Краснею. Чувствую себя глупо, но ничего поделать не могу, трепещу и жду, я изнутри меняюсь, и мне радостно.
Такси останавливается возле ""Да Винчи"".
Долго смотрю на яркую вывеску, давлю воспоминания, вздыхаю и выбираюсь на улицу. Под руку с Олей шагаю сквозь разряженные стайки девушек, отмахиваюсь от дыма, когда какой-то парень выдыхает его мне прямо в лицо.
– Фу, – захожу в клуб, и сразу музыка ударяет по ушам.
Оля тянет меня к стойке, а я раздумываю, не вредно ли это мне, я и забыла уже, какая тут громкость, а еще крики, вопли, раскатистый смех.
– Нам два пива! – кричит Оля и ладонями бьет по стойке.
– Я же сказала – не буду, – качаю головой и сажусь на табурет. – Молоко есть?
– Молоко? – переспрашивает бармен с таким видом, словно я у него травку попросила, и после моего кивка хмыкает. – Есть.
– Один стакан, – заказываю.
– Ну это очень странно, – делится впечатлениями Оля и тянет руки, когда перед ней ставят высокий бокал с белой шапкой пены. – Ты не на детский утренник пришла, Ева, а в клуб.
– Хватит нудеть, – улыбаюсь и отпиваю из своего стакана.
