Трогаю мокрые щеки, и это не коктейль, глаза щиплет, вытираю слезы. Слышу, как орет Настя и понимаю, что никакой он не мой, он ей принадлежит, а я лезу к ним, как последняя идиотка.
Все, что у меня есть моего – это ребенок. И ему сейчас плохо вместе со мной.
– Пойдем, – негромко прошу растерянную подругу. – Пусть они…
Пробираюсь к выходу, быстро стираю слезы и шепотом повторяю:
– Мой ребенок. Это главное, мне этого хватит.
Глава 10. Ярослав
Галстук намотан на руку – он в измятую, грязную тряпку уже превратился.
Странно было бы стирать его. Вообще, стоит выкинуть, это так убого: пальцами водить по своей же вещи, и думать, думать, думать…
Хотя, чем еще заняться в СИЗО?!
– Слышь, мажор, зачетная у тебя баба была. Жаль, дружок увел, – хмыкает Вепрь.
Он, как всегда, сидит за столом. И курит. Сигарета зажата во рту, а толстыми пальцами Вепрь водит по дисплею смартфона. В СИЗО запрещено многое, но за деньги достать можно все.
– Эй, мажор, че молчишь?"
"– Какая баба? – спрашиваю, все равно ведь не отвяжется.
– Мажорка, с которой женихался. Красивая она, люблю таких, сисястых. И дерзких, – Вепрь покатывается со смеху, но смех длится недолго – кашель душит его. – Мордобой устроила в клубе знатный, с бабой какой-то подралась – с любовницей своего жениха, всем наваляла. Их охрана выставила, но засняли все красиво.
Настя и мордобой?
Странно. На людях она всегда старалась представать чинной, почти тургеневской барышней. А вот в узком кругу был и алкоголь, и кое-что более взрослое.
Но все это среди тех, кого в нашем кругу принято друзьями считать, а не на виду у толпы.
– Дай, взгляну, – протянул руку, и Вепрь, довольно оскалившись, протянул мне смартфон с отпечатками жирных пальцев на дисплее.
Лента открыта, и я понимаю, почему сокамерник так радуется. Такие зрелища любят, особенно, если они касаются богатых и знаменитых: вот Настя орет на Серого, вот они уже втроем с глуповатой блондинкой, на следующем фото девушки отчаянно портят прически, вцепившись друг другу в волосы.
Хоть комикс рисуй по этому походу в клуб… знакомый клуб, к слову. «Да Винчи». Листаю фотографии, под которыми почти тысяча лайков, и перед глазами общая картина Настиной больной ревности.
Серого жаль.
Интересно, он забыл о Еве, и эта сахарная блондинка и правда та, с кем он теперь спит?
– Налюбовался? Давай, – Вепрь прищелкивает пальцами. – Зря уступил эту телку, драться за таких надо. Таких боевых баб я уважаю.
