Автор
В глубинах столичного Минздрава, где бюджеты тщательно распределяются и мелкие чиновники охотно помогают, действие разворачивается в жутковатой атмосфере. Глаза главной героини начинают мутнеть так сильно, что кажется, вот-вот взорвется ее терпение. Этот необычный опыт станет ключом к пониманию системы власти и человеческих отношений в больших городах.
Глава 17
— Ну и сколько мы тут будем сидеть? — Ванька, медленно вертясь на кресле, лениво бросает теннисный мяч в стену, ловит его, снова бросает… И крутится дальше.
Я отрываюсь от экрана ноута, щурюсь на сына. С удовольствием щурюсь, несмотря на его кислую физиономию и показательное бесячее равнодушие в глазах.
Вырос, волчонок.
Высокий стал, меня догнал уже, и с каждым годом все больше и больше на меня похож. И взгляд такой же жесткий, с вызовом постоянно. Раздражается на пустом месте, границы свои отстаивает, как говорит Аня.
Подросток, что с него взять… Не, когда я был в его возрасте, борзоты в роже светилось больше, однозначно.
Но тогда по-другому нельзя было. Требовалось сразу показать, что мне на всех похрен, и что я никого и ничего не боюсь.
А для этого следовало смотреть прямо, сразу с наездом. И вести себя так же.
Чем более серьезным зверем ты кажешься, тем меньше у остальных возникает желания тебя цеплять.
Я это с щенячьего молочного возраста усвоил, когда без разговоров бил всякого, кто пытался пристать. Очень скоро все всё уяснили. И перестали пытаться.
А потом…
Правильно говорят, сначала ты работаешь на авторитет, а потом авторитет на тебя.
К возрасту Ваньки маска холодного, готового на все звереныша, выработанная с ранних лет в детдоме, намертво приросла, в душу впечаталась.
Не скажу, что мне стало легче жить, просто на многих уровнях отпала необходимость доказывать что-либо.
Хорошо, что у моего сына такой необходимости нет.
Потому и лицо поспокойней. И взгляд пооткрытей.
И я рад этому. Никому на свете, а уж тем более, моему сыну, не пожелаю той судьбы, что у меня.
Сейчас Ванька ведет себя борзо, конечно. Он никогда пай-мальчиком не был, гены не те, и Ане пришлось нехило попереживать, когда мы перевели его в другую школу, нормальную, а не районную, с диким процентом плохо говорящих по русски детей.
В этой новой школе пришлось несладко, Ванька — не сахарок ни разу, были сложности с одноклассниками, которые пришлось решать. К тому же, никто не знал, что я — отец Ваньки, хотя фамилию мою он согласился взять. Не сразу, тут тоже повоевали, да…
Усмехаюсь невольно, вспоминая, какие были баталии, когда вообще встал вопрос о смене фамилии. Аня как раз с животом ходила, вся такая шустрая, серьезная. Красивая очень.
И секса хотела постоянно.
А, так как никаких альтернатив, кроме меня, у нее не было тогда и вообще больше никогда не будет, то…
То это было хорошее время.
