Автор
В широком свадебном платье я резко обернулась, заставляя воздух в просторном лобби шикарного отеля вздохнуть с удивлением. Пышная белая ткань скрипнула под моими шагами. В коридоре стоят двое мужчин, я их без труда узнаю.
Интересно, как она все это терпит? Или… не терпит?
- Ты не думаешь, что она опять схватится за вибратор? – член дергается, когда я представляю как она там сама себя! Только не это, твою ж мать! Не хочу, чтобы она, без нас…
- Я все игрушки спрятал, не найдет. И вообще… ей полезно немного пострадать.
- Думаешь?
- Ага…
- Как бы нам самим от таких страданий не получить проблем на свои яйца. Как там в рекламе? Простатит, аденома, операция?
- Типун тебе на одно место! – Дин переходит к тренажеру, меняет блины у штанги, собираясь приседать с весом.
- Ладно… будем надеяться, что она не взорвется раньше времени. А вообще брат, нам охренеть как повезло, ты оценил?
- Оценил.
- Что ты оценил, Дин? – нежный голосок нашей малышки застает врасплох.
Офигеть! Она в длинной белой майке, кажется, моей. Майка сидит на ней как платье, но грудь почти вся наружу, и сосочки торчком.
- Ты что-то забыла тут, Лана? – удивляюсь неприветливости Дина, но опускаю взгляд на его пах и понимаю, почему он так зол.
- Решила тоже немного размяться. Давно не занималась. Хоть чуть-чуть потянусь, можно ведь? – моргает с самым невинным видом.
Она не ждет разрешения, берет коврик, раскладывает его и… раскладывается сама, буквально!
То есть она сразу ложится и задирает ногу, доставая коленкой до своих губ.
Твою ж мать. Охренеть!
Я стою с боку, и вижу только ножки, широко раскрытые. А вот Дин стоит прямо перед ней. Он видит все.
По тому, как меняется выражение его лица я понимаю, что вид охренительно прекрасный.
- Ты… - голос у него становится хриплым, сиплым… - ты не размялась, Лана… Можешь… хм… получить… травму…
О, да! Она точно может получить! Травму! Когда в ней «вот прям щаз» окажется член моего лучшего друга. И мой тоже.
Блядь… Представляю эту картину и, кажется, даже сперма вытекает из конца. Я и Дин. В ней. Оба. Сразу.
Чёрт, мы, конечно, практиковали тройнички, причем, часто. Любили трахать девочек «бутербродом», это когда один снизу, другой сверху.
Лана не выдержит этого. Не сейчас. Мы… мы просто разорвем ее! Или… если сдерживаться? Мы ведь можем быть осторожными, нежными? Я действовал очень аккуратно, лишая ее невинности, хотя хотелось вколачиваться со всей дури, погружая член в ее тугую сладость.
Встаю со скамейки, перекидывая полотенце на шею, иду к Дину, который не может сдвинуться с места.
