Он будто берег себя именно для Рыжика, как бы глупо это ни звучало.
И не зря берег. Он едва не кончил, когда прижался ртом к самому сокровенному местечку. Даже сквозь ткань трусиков Тихон чувствовал, какая она горячая, влажная, вкусная.
Нет, он же не выдержит долго вот так! Черт раздери! Твою ж бабушку!
– Прости, Рыжик, прости! – бормотал Ирбис, когда рывком стянул женское белье.
Фрося обхватила его голову руками и потянула на себя. Сама жадно и напористо прижалась к его губам.
– Не вздумай сбежать, Ирбис! – пригрозила Фрося.
– И не мечтай, девочка моя! – нервно хмыкнул Тихон. – Просто у меня башню снесло от тебя, малышка. Нет сил больше терпеть.
– И не нужно, – выдохнула Фрося в его губы и так тесно обвила его бедра своими, скрестила колени за его спиной и так прогнулась, что Тихон в голос застонал.
– Черт! Черт! Черт! – бормотал Тиша, лихорадочно стягивая последнюю преграду – собственные штаны.
Она ждала его. Влажная. Горячая. Охренительно тесная.
Тихон завис, удерживая себя, старался не придавить хрупкую и любимую девушку.
А. хотелось погрузиться в один рывок. Хотелось оказаться в ней. До самого конца.
– Двигайся, Тиша! – шепнула Рыжик, а он будто ждал этой команды.
Плавно продвинулся вперед, глубже.
Фрося прогнулась под ним. Глухой стон резанул слух парня. Тряхнув головой, Ирбис попытался сфокусировать зрение на затуманенном взоре Рыжика.
Одинокая слезинка скатилась по щеке и исчезла в подушке. Но Ирбис ее заметил.
– Все хорошо, честно, – выдохнула Фрося.
А Тихон всего за миг понял две вещи."
"Первая: Рыжик никому прежде не принадлежала. Всегда была и будет только его. Без вариантов.
Вторая: он не просто любит ее. Он обожает эту девчонку. У него даже слов нет таких, чтобы выразить свои чувства.
Но попытаться ведь стоит.
– Я люблю тебя, Рыжик. И даже не спорь! – глухо пробормотал Тихон и медленно раздвинул припухшие розовые губы своими. Так же медленно двинул бедрами. Пусть и хотелось действовать жестче, быстрее. Но нельзя.
Для Рыжика это первый, а, стало быть, болезненный раз.
Терпения и выдержки Тихону не хватило надолго. Он понимал, что обречен сорваться и уступить жажде и страсти. Это ведь Фрося. С ней все воспринимается чрезмерно остро. Неважно, спорят они, или занимаются любовью. Теперь Тихон это знал наверняка.
Плавные толчки становились более рваными. Ирбис двигался, целовал, обнимал, ласкал своего любимого Рыжика, наслаждаясь ее ответными стонами.
И сорвался.
![Обложка книги Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]](/uploads/posts/images/1/vorovka-ili-protivopolozhnosti-pritiagivaiutsia-si.jpg)
