Автор
Тейлор и её брат приезжают на летние каникулы в уединённый коттедж на Кейп-Коде. Но спокойный отдых нарушается, когда в их жизнь неожиданно вторгается загадочный незнакомец. Романтика, опасность и тайны переплетаются в захватывающей истории о летних приключениях, которые изменят всё.
От словечка «чувства» я привычно дергаюсь и пытаюсь сменить тему. Она со мной разговаривает – и то хорошо. Еще не улыбается, но это дело наживное.
А вот и нет! Твое дело – расследовать убийство.
– Какая ты? – спрашиваю я, проявляю неуместное любопытство. – Как учительница.
Мы оказываемся в проеме между двумя скалами, перед мелкой приливной лужей. Нависающая над нами скала загораживает солнце, и Тейлор приглядывается ко мне, словно раздумывая, достоин ли я беседы, доверия. Я тем временем размышляю о хронологии нашего знакомства. Сначала я был в своем неприглядном злобном репертуаре, но потом взялся за ум – и она смягчилась, поверила мне. Нынче утром я опять озлобился – и пожалуйста, лишился ее доверия. Может, хватит злобствовать? Похоже, это единственный путь, если я хочу, чтобы она…
Если я хочу ей понравиться?
Но что хорошего это сулит ей? Да и мне самому?
– Я плакса! – выпаливает она, и я на время забываю о своих тревогах. – Все время реву. Прославилась тем, что меня то и дело находят плачущей в служебном чулане.
Как же мне все это не нравится!
– Почему?"
"– Из-за ребятишек. Они честно говорят прекрасные вещи. Они слишком малы, чтобы прикусывать языки, особенно это заметно у мальчишек. Мужчины рано учатся держать свои чувства при себе, но мои второклашки еще этого не освоили. – От зрелища ее повлажневших глаз я чувствую такую тяжесть в груди, что даже делаю шаг назад, но она этого, кажется, не замечает. – Перед каникулами один сказал: «Спасибо, что вы – моя школьная мама, мисс Басси». Мне чуть не понадобилась кислородная подушка.
– Сейчас тоже?
– Нет. – Она смахивает слезы с таким видом, будто плакать для нее – самое привычное занятие. – Зачем? Это так, мелочь, плач первого уровня.
– Господи Иисусе.
– Тебя это смущает? – Она сбрасывает шлепанцы и входит в воду. – Можешь не отвечать. – Она пристально смотрит на меня. – Ну и вид! Можно подумать, что тебя душит гигантский спрут. Родители тоже не жаловали мои слезы.
Я с кряхтением стягиваю с себя рубашку, кидаю ее на песок, кладу рядом с ней пистолет, поставив его на предохранитель, и тоже спешу в воду. Тут куча скользких камней, и мне следует быть рядом с ней на случай, если она поскользнется.
– Ваши родители были такими же жесткими, как я?
– Нет, не жесткими, а просто отважными. Работа требовала от них уравновешенности и бескорыстия, сосредоточенности на наивысшем благе. Им было некогда раскисать, тем более пускать слезу. Это было бы напрасной тратой времени.
