Подпрыгнув на месте от радости, я захлопала в ладоши, уже предвкушая, как приму настоящую ванну и смою с себя всю кровь и грязь.
Но когда Дамиан тихо выругался и, хмурясь все сильнее, принялся быстро разматывать свою забинтованную ладонь, ту самую, пальцы которой недавно меряли температуру воды, мой хороший настрой будто ветром унесло.
— Ладонь жжет, — он стянул красную тряпку с руки, и я тихо ахнула.
Прямо на моих глазах его рваные раны затягивались, словно их шили невидимой нитью. Даже мелкого шрама не осталось.
— Кажется, Кэр, мы нашли исцеляющий источник, — добавил он с улыбкой. — А, значит, мы в гостях у самого настоящего великана.
— Чего?! — мои глаза округлились от ужаса.
— До Анхеля мне, конечно, далеко, но я все же что-то знаю о магической истории Альтангора. Отец рассказывал мне, что великаны живут на вершинах гор и являются хранителями целебных источников, — рассказывал Дамиан, протирая водой мой ушибленный висок. Жгло сильно, но терпимо. — Они никогда не живут парами. Один источник — один хранитель.
— И женщины-великаны есть?
— Да. Но источники охраняют только мужчины.
— Но если они не живут парами, то как же они… — я замялась, не в силах договорить, но надеясь на то, что Дамиан меня поймет.
— Продолжают род? — уточнил он, улыбнувшись и, получив мой утвердительный ответ, продолжил: — По легенде несколько раз в год мужчины спускаются с гор, чтобы найти себе пару и провести с ней несколько жарких дней. А потом возвращаются назад.
— И женщины остаются одни? В положении?!
— Какая чудовищная несправедливость! — фыркнула я. — Почему женщины должны заботиться о детях сами? Привели бы на воспитание отцу! А эти хорошо устроились, погулял и смылся на вершину горы! — я завелась не на шутку.
— Кэр, у них такие законы.
— Да их законы абсурдны!
Дамиан рассмеялся и плеснул мне в лицо водой.
— Остынь, — добавил он. — Нам сейчас эти законы только на руку. Будем надеяться, что наш хозяин как раз отправился продолжать свой род.
С одной стороны, Дамиан был прав, но с другой — меня до глубины души возмутила эта дикая несправедливость по отношению к женщинам. Пусть и великаншам.
Уперев руки в бока, я зашагала к дому, решив, что лучше примусь за дела, чем буду думать о том, чего не в силах изменить.
Но уже ступив на крыльцо, я резко остановилась, осознав одну важную деталь в этом разговоре. Дамиан впервые упомянул своего отца. И в этот момент я поняла, что совсем ничего не знаю о его семье.
— Дамиан, — окликнула я, обернувшись.