Но при чем здесь она? Даже если Родгар знал, что младший брат приехал с парнищкой-грумом, он никак не мог заподозрить…
— Я провел пару часов за игорным столом, — сказал Родгар, прерывая нить ее мыслей. — Ночь еще не окончена, и я щедро заплачу за ее остаток.
Он сунул руку в карман и достал горсть золотых гиней. Девушка невольно отшатнулась.
— Да, но… уже рассвет!
— Тем выгоднее сделка, не так ли?
— Я бы с радостью, милорд, но… но я так устала!
— Значит, ты не шлюха, — констатировал маркиз. — Шлюха не знает усталости. Итак, кто же ты?
Честити попробовала юркнуть мимо него, но он без труда пресек эту попытку.
— Я позову на помощь!
— И что, по-твоему, случится?
Родгар поднялся на первую ступеньку лестницы, став еще выше, еще внушительнее. Смотреть на него приходилось теперь снизу вверх, так что заболела шея.
— Что вам нужно, милорд?!
— Как ты провела ночь?
— С любовником! — отчеканила девушка.
— Который утомил тебя своей страстью? Хм… я не считал бы достижением.
Честити почувствовала, что близка к слезам, и поняла, что больше не выдержит.
— Как насчет поцелуя? — осведомился Родгар и вынул из шейного платка драгоценную булавку.
— И вы позволите мне уйти? — недоверчиво спросила она.
— Не слишком лестный вопрос. Что ж, будь по-твоему: я отпущу тебя, если не передумаешь.
Честити знала теперь, какие бывают поцелуи. И потому заколебалась. Однако Син мог проснуться в любую минуту, и за уход приходилось платить.
Маркиз взял ее за талию, приподнял и поставил ступенькой выше, чтобы быть с ней вровень. При этом девушка выпустила ворот сорочки. Родгар сколол края булавкой.
Взгляды их встретились. Честити стояла неподвижно, со вскинутой головой, намереваясь вынести поцелуй с достоинством. Он положил руки ей на плечи и провел большими пальцами вдоль ключиц. Это не было неприятно, однако Честити было не до происходящего: вот-вот мог появиться Син. Это некстати свело бы братьев лицом к лицу, а она потеряла бы шанс на спасение.
— Что есть поцелуй? — вдруг спросил Родгар.
— Соприкосновение губ, — пролепетала девушка.
— И только? — Он коротко засмеялся. — Что ж, пусть губы соприкоснутся.
Он наклонился. Очень скоро Честити овладело странное чувство, что он играет с ее губами. По мере того как пощипывание и покусывание продолжалось, ноги слабели. Еще немного — и девушка обвила бы шею Родгара руками, но вовремя опомнилась, а когда в рот проник язык, она его вытолкнула.
И замерла в ожидании расплаты.
— Полагаю, большего мне не добиться, — с некоторым сожалением сказал Родгар, выпуская ее плечи. — Можешь быть свободна.
— Правда? — спросила она, отступая.
— Договор есть договор.
Честити потянулась к булавке с намерением вернуть ее. Маркиз остановил ее руку:
— Оставь на память.