— Лучше не скажешь! Сбежала, можно сказать, в одном белье, с грудным ребенком холодной осенью! И к кому? К человеку, с которым флиртовала когда-то давно! Нет, я склонен думать, что сестра и в самом деле обезумела. Куда катится этот мир?
Вторично услышав эту фразу, Честити едва не засмеялась.
— Форт, ты рассуждаешь так, словно Верити вообще не способна на разумные поступки. Хорошо ты знаешь Генри Вернема? Он выиграл дело об опекунских правах, но что он собой представляет? Допустим, он что-нибудь задумал…
— Честити, ради Бога, прекрати нести вздор! Генри Вернем, конечно, способен на все, но чтобы он осмелился причинить вред кому-то из Уэров?.. Это подлец, но не глупец — в точности как и его брат.
— Подлец, как и его брат… — повторила девушка. — Тогда почему же ты не протестовал, когда Верити выходила за сэра Уильяма?
— Она имела полное право сама выбрать себе мужа.
— Сама?! Форт, очнись! Его выбрал отец!
— Отец? — Он от души расхохотался. — Ты понятия не имеешь, каких усилий мне стоит подыскать себе невесту, чтобы пришлась ему по вкусу! Та недостаточно богата, а эта не вполне родовита. Отец просто не замечает людишек вроде Вернемов. И ты утверждаешь, что он выбрал сэра Уильяма Верити в мужья?
— А ты утверждаешь, что его выбрала сама Верити? За какие достоинства?
— Не знаю и знать не хочу, — отмахнулся брат. — Меня это не касается. Возможно, ее прельстили деньги, которых у Натаниеля едва хватает на мундир, или титул, которого у него, можно сказать, нет совсем.
Честити захотелось влепить ему оплеуху. Как нередко случалось, Форт был глух ко всему, что не желал знать.
— Послушай, Верити вышла за сэра Уильяма по настоянию отца. Она всегда любила Натаниеля, с титулом или без, не говоря уже о деньгах. Она ушла бы к нему и босая по снегу!
— Не верю, чтобы отец решил породниться с Вернемами.
— Еще как решил! Он и меня толкал в их семейство!
— Только потому, что этот хорек, Генри, нашел дорогу к тебе в постель.
У Честити опустились руки. Она все же лелеяла надежду, что в глубине души Форт не верит в ее интрижку с Вер-немом. Но он верил, и все попытки переубедить его были тщетны. Чтобы обелить себя, требовалось опорочить отца, а этого Форт ни за что не допустит.
Девушка решила сменить тему. Поначалу она верила, что ее несчастье — всего лишь каприз судьбы, но постепенно поняла, что оно — часть жуткого целого, прямое следствие каких-то неизвестных ей обстоятельств. Если выяснить, что это за обстоятельства, быть может, удастся помочь, если не себе, то сестре.
— Форт, что ты говорил насчет состояния сэра Уильяма? Разве он был по-настоящему богат?
— Да уж не беден! Хотя состояние, нажитое таким манером, немногого стоит.
Но Форт уже отвлекся. На лице его, пока он рассматривал Честити, возникло страдальческое выражение.