Запоздало натянув на голову парик, девушка надеялась, что это придаст ей благопристойности. Бесцельно продолжать путь не хотелось, возникало искушение дождаться рассвета прямо здесь, но рассудок подсказывал, что нужно выбраться в более респектабельные кварталы, с садами и парками, с подсобными строениями, в которых легче укрыться. Что будет с ней утром?
В темноте послышались голоса. Честити замерла, распластавшись по забору. Прошли четверо, все — мужчины. Голоса их были грубы, говор едва узнаваем. Кажется, они ругали высокие пошлины на ввоз табака. Все четверо вошли в таверну под приветственный гомон, который вскоре затих, и песня возобновилась. Только тогда девушка осмелилась выбраться из своего укрытия.
У входа в таверну мигала масляная лампа, это давало возможность видеть, что кругом никого нет — в том смысле, что никого из людей: в куче отбросов рылась пара жирных крыс. При виде их девушка не удержалась от брезгливого возгласа.
Она на цыпочках обошла таверну и оказалась у переулка, больше похожего на щель между строениями и непроглядно темного. Пришлось войти туда.
Первый же шаг пришелся по чему-то мягкому и скользкому, от земли поднялся смрад человеческих нечистот. Борясь с тошнотой и радуясь тому, что не может видеть, по чему ступает, Честити медленно продвигалась вперед. Помнится, в переулке за лавкой миссис Крапли валялась дохлая кошка. Судя по вони, здесь их сдох добрый десяток. Были и живые, на одну из них Честити наступила. Кошка с воплем бросилась наутек, предварительно ободрав ей лодыжку.
Боже, есть ли у нее на теле хоть дюйм кожи без синяка, ссадины или царапины?
Протянув руку вправо, девушка нащупала каменную ограду (должно быть, заднего двора). Она пошла дальше, ведя ладонью вдоль шероховатого камня. Это придавало происходящему хоть какой-то оттенок реальности, так как чернильная тьма царила и впереди, и над головой — ночь выдалась пасмурная.
Когда Честити уже начала сомневаться, что выйдет в более освещенные места, впереди появилось пятно, скорее блик, чем ровное свечение. Она бросилась к нему, как к вратам рая.
Переулок выходил на улицу попросторнее и почище. Кругом спали обветшалые дома. Из фонарей горел только один, это и была ее путеводная звезда. Что ж, по крайней мере здесь жили люди. Однако фасады шли сплошняком, наружные двери открывались прямо на улицу, и спрятаться было негде. Девушка бросилась бежать, желая как можно скорее оказаться подальше от трущоб.