Был он ветхий и, судя по всему, заброшенный, но все же в нем сохранилось достаточно сена, чтобы накормить лошадей и устроиться самим. Син собрал сено в кучу и накрыл сюртуком.
— Привал! Всем садиться и отдыхать!
Девушка осторожно опустилась на сюртук, чувствуя разом все свои рубцы и ссадины, но предвкушая возможность расслабить усталое тело. В сарае было еще темнее, но близость Сина ощущалась как теплое и ласковое прикосновение.
— Приляг на мое плечо, — сказал он немного погодя. — Будет удобнее.
— Обо мне не беспокойся.
Прилечь на плечо хотелось, но Честити опасалась, что это только начало и что дело зайдет много дальше простого отдыха Она была слишком опустошена даже для короткой любовной интерлюдии. Более того, Син мог обнаружить рубцы.
— У меня нет намерения обольстить тебя, — сказал он. — Даю слово. Я всего лишь хочу, чтобы ты получше отдохнула.
Когда Син в чем-то заверял, усомниться было невозможно. С бесконечными предосторожностями девушка устроилась в выемке его плеча. Казалось, это уютное углубление устроено природой именно для женской головы. Рука легла на плечо, тепло тел смешалось, и Честити почувствовала себя укрытой от жестокости мира.
Усталость взяла свое.
— Нам нельзя спать сразу обоим… — пробормотала Честити. — Это опасно…
— Чем же? Чтобы отыскать нас в этом сарае, твоему отцу пришлось бы как следует поколдовать. Спите спокойно, леди Честити Уэр.
— И ты не возражаешь? — Язык уже едва слушался.
— А почему я должен возражать?
— Ты не можешь… не можешь любить меня… такую.
— Мне лучше знать. Спи!
Казалось, уже минуту спустя ее осторожно потрясли за плечо.
Открыв глаза, Честити увидела над головой дырявую крышу, через которую просачивался утренний свет. В глаза словно песку насыпали, голова раскалывалась от боли, ныло все, что только может ныть. Несколько часов отдыха только ухудшили дело.
— Тот толстяк насажал тебе синяков, — заметил Син. — Убить его мало!
— Убить мало их обоих!
— Видишь? — Честити устало улыбнулась. — Только встань на мою защиту — и придется ополчиться на весь мир.
— Да ради Бога! — отмахнулся Син. — По крайней мере будет чем заняться.
Она прикрыла глаза, но тут же открыла снова, зная, что иначе уснет. Син легонько коснулся губами ее губ.
— С добрым утром! Я готов всегда начинать наш день таким манером.
— Не выйдет, — возразила девушка со вздохом.
— Мы получим лицензию, выдадим Верити замуж за Натаниеля, а потом пойдем каждый своим путем.
Взгляд Сина стал ленивым, томным. Честити знала этот взгляд.
