Надо бы переодеться, а грум мне поможет.
— Так переоденься… где-нибудь, — рассеянно бросил хозяин дома.
К нему уже липла рыжеволосая дама, чьи пышные груди распирали лиф. Ее лицо, за исключением алых от помады губ, было скрыто серебристой шелковой маской. Заметив, куда она сунула руку, Честити нервно хихикнула: если кому-нибудь вздумается ощупать таким манером и ее, обман тотчас раскроется. В даме было что-то смутно знакомое — очевидно, светская леди в поисках запретных утех.
— Потерпи, малышка, — промямлил Хедерингтон, собираясь с мыслями. — Син, поднимись этажом выше, выбери любую комнату и займись там со своим грумом чем только пожелаешь.
Дама, не слушая, упоенно его ощупывала, а Честити не могла отвести глаз, гадая, кто же это. Когда те двое отошли, Син повернул ее к себе за локоть.
— Любите смотреть? Не ожидал, но тем лучше: здесь вы найдете превосходные зрелища.
Прогулка по обезумевшему дому продолжалась. По дороге до лестницы к ним трижды приставали женщины, и каждой Син пообещал встретиться чуть позже.
— Вас ждет хлопотливая ночь, — сквозь зубы заметила Честити.
— А что я должен отвечать? Что предпочитаю уединиться со своим грумом?
По лестнице спускалась молодая женщина без маски. Обильная краска на лице не могла скрыть оспинок, но фигура была хоть куда.
— Какие красавчики! Постойте, дайте выбрать… — К неприятному удивлению Честити, она удостоилась более пристального внимания, чем Син. — Люблю таких, свеженьких да неопытных! Малыш, позволь Салли научить тебя паре фокусов.
Женщина качнулась вперед, обдав ее тяжелым запахом духов и пота. Честити отскочила, невольно прижавшись к Сину, и тот взял ее за плечо.
— Ага, — сказала шлюха с пониманием. — Жаль! Ваши собрались в библиотеке. — И она ушла.
— Юный Чарлз, вы мне портите репутацию! — сердито произнес Син, возобновляя путь наверх. — Не с моей внешностью играть в такие игры. Если я не завалю в эту ночь хоть парочку женщин, друзья заподозрят меня в мужеложстве!
— Получше выбирайте друзей! — огрызнулась девушка.
Наверху было потише, но отсутствие музыки с избытком компенсировалось доносившимися из комнат криками, стонами и бормотанием. Местами у дверей валялись в спешке сброшенные одежда и обувь, с картины свисал чулок, а с подсвечника — шейный платок, инкрустированный столик украшала лужица засохшего ликера.
— Боже мой, сколько же все это продолжается? — спросила девушка шепотом.
— Бог его знает, — пожал плечами Син. — Ясно одно — это уже не первый тур… — снизу из холла донеслись удвоенный шум и порыв холодного воздуха — прибыло пополнение, — и не первая смена. Сами знаете, слухами земля полнится. Представляю, как это затрудняет поиски. Не думаю, что Тоби еще помнит о своих обязанностях.