— Рабыня может взбунтоваться и прирезать хозяина.
Маркиз бросил кости. Две выпавшие шестерки являли собой несомненный выигрыш. Негритянка собрала гинеи в кошель и поднялась. Одним змеиным движением она сбросила расшнурованный лиф, обнажив тугую, высокую грудь. Честити сухо глотнула от зависти, зрители зааплодировали, но Родгар и бровью не повел. Женщина подняла подол, заткнула его за пояс и медленно повернулась.
— Итак, милорд, — обратилась она к Родгару, — на эту ночь я ваша. Чего изволите? Чтобы я вымыла полы? И не жалко будет разбазарить такой выигрыш?
— Полы исключаются — они не мои, но кое-что приходит на ум. — Маркиз достал из кармана золотую табакерку. — Рабыня, ногу!
Сейбл повиновалась. Она стояла, словно застыв в танцевальном па, без малейшего напряжения. Родгар насыпал на ее высокий подъем немного нюхательного табаку и вдохнул по очереди каждой ноздрей. Затем он сделал выразительный знак. Не опуская ноги, Сейбл медленно опустилась в «мостик», постояла так, давая собравшимся рассмотреть интимные части своего тела (вишнево-красные — от природы или румян), и выпрямилась.
Родгар несколько раз хлопнул в ладоши, учтиво поклонился Сейбл, словно это была леди, одетая по всей форме, и предложил ей руку. Они удалились.
Честити стояла с открытым ртом. Она не ожидала ничего подобного. Потрясенная до глубины души, она сама себе казалась невинной крошкой и мечтала только об одном — убраться из этого ужасного дома. А между тем миссия, что выманила ее из укрытия, так и не была выполнена. Следовало также предупредить Сина, что Родгар здесь. Как осуществить все это и не попасть в передрягу?
С уходом Сейбл зрители разбрелись, и в комнате воцарилась типичная для таких мест атмосфера чистого азарта. С Честити заговаривали еще дважды, но без особого энтузиазма, и ей удалось пробраться к бюро в дальнем углу. Здесь нашлись расщепленное перо и полузасохшие чернила. Нацарапав «Родгар приехал!», девушка спрятала листок за лиф, надеясь при случае сунуть в карман Сину.
Следующее помещение оказалось галереей, идущей вдоль всей задней части особняка. В данный момент здесь танцевали, если можно так назвать немыслимые коленца, что взбредали в нетрезвый ум. Впрочем, трио пьяных музыкантов играло невпопад.
Здесь Честити наконец начала составлять мысленный список имен. Леди Джейн Триз, самая злостная сплетница во всей Англии. Мейбл Кордингли, Сьюзен Феллоуз. Летти Прауд, эта рыжая гордячка. Вот уж нечем гордиться, когда тебя швыряют из рук в руки, так что видно… нет, совсем не панталоны! Помнится, были разговоры, что Летти красит волосы. Не красит, они у нее рыжие везде.
Торжество Честити, однако, быстро померкло.